Д. Антисери и Дж. Реале

Дарио Антисери и Джованни Реале

ЗАПАДНАЯ ФИЛОСОФИЯ

ОТ ИСТОКОВ ДО

НАШИХ ДНЕЙ

АНТИЧНОСТЬ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ

1-2

В переводе и под редакцией С. А. Мальцевой

ПНЕВМА 2003

Электронное оглавление. 3


УДК 14

ББК 87 3 -4 Ит

А 31

Охраняется Законом об авторском праве

Воспроизведение всей книги или любой ее части будет преследоваться по закону

D Antiseri — G Reale, Il pensiero occidentale dalle origini ad oggi © Copyright by Editrice LA SCUOLA, Brescia (ITALIA) 1983-1994 D AntiseriG Reale, Storia della filosofia © Copyright by Editrice LA SCUOLA, Brescia (ITALIA) 1997

А 31

Д. Антисери и Дж. Реале

Западная философия от истоков до наших дней. Античность и Средневековье (1-2) / В переводе и под редакцией С А Мальцевой — «Издательство Пневма», С-Петербург, 2003, 688 с , ил

ISBN 5-901151-04-6

Данное издание «Западная философия от истоков до наших дней Античность и Средневековье» является переводом первой книги трехтомного итальянского издания В нем подытожены результаты исследований европейских историков философии Издание имеет контрольно обучающий характер, включает в себя фрагменты текстов мыслителей различных эпох, материалы справочного характера, биографии, хронологическую таблицу, именной указатель Предназначено для студентов, аспирантов, преподавателей вузов и лицеев, а также для всех, самостоятельно изучающих историю развития научных и философских идеи

© С. А Мальцева

© «Издательство Пневма»


Электронное оглавление

Список иллюстраций. 12

Список текстов. 13

Оглавление. 15

АНТИЧНОСТЬ.. 20

Часть 1. ГРЕЧЕСКИЕ ИСТОКИ ФИЛОСОФСКОЙ МЫСЛИ.. 20

Барельеф "Апофеоз Гомера", трон и скипетр были атрибутами Зевса, что говорит об особом почитании Гомера (Британский музей) 20

Глава 1. ГЕНЕЗИС, ПОНЯТИЕ И ЦЕЛЬ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ.. 20

Генезис философии. 20

Искусство и религия древних греков. 21

Социально-экономические условия развития греческой философии. 23

Источники. 24

Понятие и цель античной философии. 24

Отличительные особенности античной философии. 24

Философия как потребность человеческого духа. 25

Фазы и периоды античной философии. 25

Глава 2. НАТУРАЛИСТЫ-ДОСОКРАТИКИ.. 25

Первые ионийцы о начале всех вещей. 25

Фалес. 25

Гомвр (тексты) 26

Илиада. 26

Гесиод (тексты) 26

Теогония. 26

Орфические рапсодии. 27

Фалес (тексты) 27

Анаксимандр из Милета. 28

Анаксимандр (барельеф, Национальный музей, Рим) 29

Анаксимен из Милета. 29

Анакснмвн (тексты) 30

Гераклит из Эфеса. 30

Гармония противоположностей. 31

Первоначало как огонь и разумное понимание. 31

Гераклит (фрагмент фрески Рафаэля "Афинская школа") 31

Природа души и человеческие судьбы.. 32

Гераклит (тексты) 32

Panta rhei — все течет. 32

Гармония противоположностей. 32

Огонь-разум как высшее первоначало. 33

Орфические мотивы у Гераклита. 33

Человек, общество и право. 33

Пифагор и пифагорейцы.. 34

Число как первоначало. 34

Пифагор (втор. пол. VI — нач. V в. до н. э.), основатель греческой математики, теоретик и практик "созерцательной жизни" (фрагмент фрески Рафаэля "Афинская школа") 34

Элементы числа. 35

Числа и вещи. Понятие космоса. 36

Орфизм и пифагорейский образ жизни. 36

Пнфагор (тексты) 37

Элеаты.. 38

Ксенофан из Колофона: критика традиционной концепции богов. 38

Ксенофан (тексты) 38

Парменид. 38

Пармвнид (тексты) 40

Бытие никем не рождено и никогда не исчезнет. 40

Бытие неделимо и себе равно. 40

Бытие неподвижно и ни в чем не нуждается. 40

Совпадение бытия и мышления. 41

Бытие и фигура сферы.. 41

Зенон и рождение диалектики. 42

Аргументы против движения. 42

Аргументы против множественности. 42

Зенон Элейский (тексты) 42

Доказательство через приведение к абсурду логики элеатов. 42

Мелисс из Самоса. 43

Мелисс (тексты) 43

Бытие и его бесконечность. 43

Существенные атрибуты бытия как единого. 43

Физики-плюралисты.. 44

Эмпедокл. 44

Любовь и ненависть как движущие космические силы.. 44

Познание. 44

Человеческие судьбы.. 44

Эмпедокл (тексты) 45

"Ничто не рождается" и "ничто не исчезает. 45

Анаксагор: открытие "семян вещей", или гомеомерий. 47

Aнакcaгор (тексты) 47

Теория гомеомерий как попытка преодолеть элеатов. 47

Понятие космического разума. 48

Космический разум как первопричина всех вещей, если он остается на уровне физического, неполноценен  48

Демокрит и Левкипп. 50

Демокрит (тексты)1 51

Эклектический регресс последних физиков и возвращение к монизму: Диоген из Аполлонии и Архелай из Афин  53

Часть 2. ОТКРЫТИЕ ЧЕЛОВЕКА. Софисты, Сократ, сократики и Гиппократ. 55

Глава 3. СОФИСТИКА И СМЕЩЕНИЕ ОСИ ФИЛОСОФСКОГО ПОИСКА С КОСМОСА НА ЧЕЛОВЕКА.. 55

Истоки, природа и цели движения софистов. 55

Протагор и метод противоречий. 56

Протагор (тексты) 57

Так чему же научает софист?. 58

О политическом искусстве. 59

Горгий и риторика. 60

Продик и синонимика. 61

Натуралистическое течение в софистике: Гиппий Антифонт. 61

Эристы и софисты-политики. 61

Глава 4. СОКРАТ И МЛАДШИЕ СОКРАТИКИ.. 62

Сократ и основание философии западной морали. 62

Жизнь Сократа и проблема источников. 62

Сократ беседует с Диотимой, или, возможно, Аспазией из платоновского "Пира" (Археологический музей Неаполя, Помпеи) 62

Открытие сущности человека (человек — это его душа) 63

Новый смысл понятия добродетели и новая шкала ценностей. 64

Парадоксы сократовской этики. 64

Открытие Сократом понятия свободы.. 65

Новое понимание счастья. 65

Революция ненасилия. 65

Теология Сократа. 66

"Даймон" Сократа. 66

Диалектический метод Сократа и его цель. 67

Сократическое "незнание". 67

Ирония Сократа. 67

"Опровержение" и сократическая "майевтика". 68

Сократ и обоснование логики. 68

Общие замечания. 68

Младшие сократики. 69

Круг сократиков. 69

Антисфен и прелюдия кинизма. 69

Аристипп и школа киренаиков. 70

Евклид и мегарская школа. 71

Федон и элидская школа. 71

Заключение. 72

Глава 5. ЗАРОЖДЕНИЕ МЕДИЦИНЫ КАК АВТОНОМНОГО НАУЧНОГО ЗНАНИЯ.. 72

Как рождается медик и научная медицина. 72

Гиппократ и "Корпус Гиппократа". 72

"Корпус Гиппократа". 73

"Священная болезнь" и редукция всех болезненных феноменов к одному измерению.. 73

Гиппократ, основатель научной медицины.. 73

Открытие структурной связи между болезнью, характером человека и окружающей средой в сочинении "О водах, ветрах и местностях"  74

Манифест Гиппократа: "Древняя медицина". 74

Клятва Гиппократа. 75

Трактат "о природе человека" и теория четырех состояний. 76

Схема четырех состояний Гиппократа. 76

Часть 3. ПЛАТОН И ГОРИЗОНТ МЕТАФИЗИКИ.. 77

Платон (фрагмент фрески Рафаэля "Афинская школа") 77

Глава 6. ПЛАТОН И АНТИЧНАЯ АКАДЕМИЯ.. 77

Платоновский вопрос. 77

Жизнь и творчество Платона. 78

Проблема аутентичности сочинений и творческая эволюция. 79

Сочинения и незаписанные теории. 79

Сократ как персонаж платоновских диалогов. 79

Новый и старый смысл мифа у Платона. 80

Обоснование метафизики. 80

Вторая навигация. 80

Метафизический смысл "второй навигации". 80

Смыслы термина "идея" у Платона. 81

Гиперурания, или мир Идей. 82

Структура идеального мира. 82

Единое-Благо и неопределенная диада. 82

Генезис и структура чувственно воспринимаемого мира. 83

Понятие Демиурга. 83

Мировая душа. 83

Время и космос. 83

Познание, диалектика, искусство и платоническая любовь. 83

Анамнез. 84

Ступени познания: мнения и наука. 84

Диалектика. 85

Искусство как удаление от истины.. 85

Платоническая любовь как алогичный путь к абсолюту. 85

Познание как очищение души и диалектика как обращение. 86

Бессмертие души. 86

Метемпсихоз и судьба души после смерти. 86

Миф об Эре. 87

Миф о крылатой колеснице. 88

Итоги платоновской эсхатологии. 88

Идеальное государство и его исторические формы.. 88

Платоновская республика. 88

"Политик" и "законы". 89

Заключение. 90

Четыре значения мифа о пещере. 90

Что же означает этот миф?. 90

Платоновская академия и последователи Платона. 90

Платон (тексты) 90

Соотношение письма и устной речи. 90

Академия Платона. 91

Превосходство устного диалога. 93

Открытие интеллигибельного сверхчувственного мира. 94

Вершина интеллигибельного мира: идея Блага. 95

Великие мифы и эмблематические образы, выражающие основные понятия философии Платона. 97

Гиперурания, или О том, что над небесами. 97

Эсхатологические судьбы душ и метемпсихоз. 98

Миф о пещере. 99

Платон как открыватель герменевтики. 100

Интервью, взятое Джованни Реале у Ганса-Георга Гадамера 3 сентября 1996 г. 100

Часть 4. АРИСТОТЕЛЬ. Первая систематизация знания. 101

Аристотель — самый универсальный ум античности, "Учитель тех, кто знает", по выражению Данте. 102

Глава 7. АРИСТОТЕЛЬ И ПЕРИПАТЕТИКИ.. 102

Жизнь Аристотеля. 102

Сочинения Аристотеля. 103

Отношение Аристотеля к Платону. 103

Метафизика. 104

Четыре причины.. 104

Разные смыслы бытия. 104

Проблематика субстанции. 105

Субстанция, акт и потенция. 106

Сверхчувственная субстанция. 106

Бог и мирское. 107

Отношение Аристотеля к Платону. 107

Физика и математика. 107

Пространство и время как характеристики аристотелевской физики. 108

Эфир как пятая сущность, подлунный и небесный мир. 108

Природа математических объектов. 109

Три части души. 109

Вегетативная душа и ее функции. 109

Чувственная душа, вожделение, познание и движение. 109

Понимающая душа и рациональное познание. 110

Практические науки: этика и политика. 110

Счастье как высшая цель. 110

Добродетель как точная мера. 111

Совершенное счастье и дианоэтические добродетели. 111

Психология морального поступка. 111

Гражданин города-государства. 112

Государство и его формы.. 112

Идеальное государство. 112

Логика, риторика и поэтика. 112

Аналитика, категории и предикаты.. 112

Определение. 113

Суждения и пропорции. 113

Силлогизм. 113

Научный силлогизм, или доказательство. 114

Непосредственное познание: индукция и интуиция. 114

Принципы доказательства и принцип непротиворечия. 114

Силлогизм диалектический и силлогизм эристический. 115

Риторика. 115

Поэтика. 115

Упадок школы перипатетиков после смерти Аристотеля. 115

Aриcmomель (тексты) 116

Метафизика как самая возвышенная теоретическая наука. 116

О природе божественного. 117

О душе. 118

Никомахова этика. 119

Страница из "Никомаховой этики" в переводе Николая Орезма (Королевская библиотека Бельгии, Брюссель) 119

Политика. 121

Поэтика. 122

Часть 5. ФИЛОСОФСКИЕ ШКОЛЫ ЭЛЛИНИСТИЧЕСКОЙ ЭПОХИ. Кинизм, эпикуреизм, стоицизм, скептицизм   123

Глава 8. ФИЛОСОФСКАЯ МЫСЛЬ ЭЛЛИНИСТИЧЕСКОЙ ЭПОХИ.. 123

Революция Александра Великого. 123

Духовные последствия революции Александра Македонского и переход от классической эпохи к эллинистической  123

Распространение космополитического идеала. 123

Открытие индивида. 123

Крушение расистских предрассудков по поводу естественных различий между греками и варварами. 124

Трансформация эллинской культуры в эллинистическую.. 124

Расцвет кинизма и распад сократических школ. 124

Диоген и радикализация кинизма. 124

Киник Диоген говорит Александру Великому "Не заслоняй мне солнце" (барельеф, Вилла Албани, Рим) 124

Кратет и другие киники эллинистической эпохи. 125

Значение и границы кинизма. 126

Развитие и конец сократических школ. 126

Эпикур и основание "Сада". 126

"Сад" Эпикура и его новые идеалы.. 126

Эпикур. 127

Эпикурейский канон. 128

Физика Эпикура. 128

Этика Эпикура. 130

Лечебник-квартет и идеал мудреца. 131

Судьба эпикуреизма в эллинистическую эпоху. 132

Основание Стои. 132

Генезис и развитие Стои. 132

Логика античной Стои. 133

Физика античной Стои. 133

Этика античной Стои. 135

"Медиостоицизм": Панэций и Посидоний. 136

Скептицизм и эклектицизм. 137

Пиррон и моральный скепсис. 137

Скептицизм и эклектицизм 275. 137

Академия скептиков Аркесилая. 138

Развитие скептицизма в Академии с Карнеадом. 138

Эклектический поворот Академии. Филон из Лариссы.. 139

Консолидация эклектицизма (Антиох из Аскалона) 139

Позиция Цицерона. 140

Глава 9. РАЗВИТИЕ И НАУЧНЫЕ ЗАВОЕВАНИЯ ЭЛЛИНИСТИЧЕСКОЙ ЭПОХИ.. 140

События, связанные с основанием музея и "библиотеки", и их последствия. 140

Рождение филологии. 141

Великий расцвет частных наук. 141

Математика: Евклид и Аполлоний. 141

Механика: Архимед и Герои. 141

Евклид (фрагмент фрески Рафаэля "Афинская школа") 142

Герофил, Эрасистрат и апогей эллинистической медицины.. 143

География: Эратосфен. 143

Общие замечания по поводу эллинистической науки. 143

Часть 6. ПОСЛЕДНЕЕ ЦВЕТЕНИЕ ФИЛОСОФИИ ЯЗЫЧЕСКОГО АНТИЧНОГО МИРА. Плотин и неоплатонизм   144

Глава 10. ЯЗЫЧЕСКИЕ ШКОЛЫ ПЕРВЫХ ВЕКОВ ХРИСТИАНСКОЙ ЭРЫ.. 144

Жизненность эпикуреизма в первые два века христианской эры.. 144

Возрождение философии Портика в Риме: неостоицизм. 144

Черты неостоицизма. 144

Сенека. 145

Сенека (тексты) 146

Эпиктет. 147

Марк Аврелий. 148

Император-стоик Марк Аврелий. 149

Maрк Аврелий (тексты) 150

Возрождение пирронизма и неоскептицизма. 151

Энезидем и переосмысление пирронизма. 151

Скептицизм от Энезидема до Секста Эмпирика. 152

Конец античного скептицизма. 153

Возрождение кинизма. 153

Возрождение аристотелизма. 153

Издание "Corpus Aristotelicum" Андроником и новое открытие эзотерических сочинений. 153

Рождение и распространение комментария к эзотерическим сочинениям. 154

Александр Афродисийский и его ноэтика. 154

Медиоплатонизм. 155

Возрождение платонизма в Александрии. 155

Черты медиоплатонизма. 155

Значение медиоплатонизма. 155

Неопифагоризм. 155

Возрождение пифагореизма. 155

Неопифагорейцы.. 156

Доктрины неопифагорейцев. 156

Нумений из Апамеи: смешение неопифагореизма с медиоплатонизмом. 156

"Corpus Germeticum" и "Халдейские оракулы". 157

Глава 11. ПЛОТИН И НЕОПЛАТОНИЗМ... 157

Генезис и структура плотиновской системы.. 157

Аммоний, учитель Плотина. 157

Жизнь, сочинения и школа Плотина. 157

Единое как начало первое и абсолютное, производящее самое себя. 158

Плотин (мрамор, Остия Антика в окрестностях Рима) 158

Происхождение вещей из Единого. 159

Вторая ипостась: Нус, или Дух. 160

Третья ипостась: Душа. 160

Происхождение физического космоса. 160

Источники, природа и судьба человека. 161

Возвращение к Абсолюту и экстаз. 162

Оригинальность плотиновской мысли: творящее созерцание. 162

Развитие неоплатонизма и конец языческой античной философии. 163

Общий взгляд на неоплатонические школы, их тенденции и представителей. 163

Прокл: последний самобытный голос языческой античности. 163

Конец древней языческой философии. 164

Глава 12. АНТИЧНАЯ НАУКА В ЭПОХУ ИМПЕРИИ.. 164

Закат эллинистической науки. 164

Птоломей и синтез античной астрономии. 165

Жизнь и сочинения Птолемея. 165

Система Птолемея. 165

Гален и синтез античной медицины.. 166

Жизнь и сочинения Галена. 166

Причины большого успеха Галена. 168

Конец великих научных школ Александрии и закат науки античного мира. 168

СРЕДНЕВЕКОВЬЕ.. 169

Лекция в средневековом университете. Сверху: фрагмент саркофага XIV в. (Сьена, Университет). Снизу: барельеф скульптора Челлино XIV в., (Пистойя, Собор) 169

Часть 7. ДУХОВНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ БИБЛЕЙСКОГО ПОСЛАНИЯ.. 169

Моисей (фрагмент фрески Рафаэля "Диспут") 169

Глава 13. БИБЛИЯ И ЕЕ ПОСЛАНИЕ. 170

Структура и значение Библии. 170

Книги, составляющие Библию.. 170

Концепция "Завета". 172

Боговдохновенность Библии. 173

Фундаментальные библейские идеи философского значения, поднимающиеся над греческим горизонтом. 174

Революционный смысл библейского послания. 174

Монотеизм. 174

Креационизм. 174

Антропоцентризм. 175

Номотетический Бог и закон как Божественное повеление. 175

Личностное Провидение. 175

Первородный грех, его последствия и искупление. 176

Новое пространство веры и Духа. 177

Греческий Эрос и христианская Агапэ (любовь как благодать) 177

Переоценка ценностей. 178

Бессмертие души у греков и воскресение из мертвых Христа. 179

Новый смысл истории и жизни человека. 180

Греческая мысль и христианское послание. 180

Часть 8. ПАТРИСТИКА. Разработка библейского послания и философствование в вере. 180

Глава 14. РАЗРАБОТКА БИБЛЕЙСКОГО ПОСЛАНИЯ В КУЛЬТУРНОМ АРЕАЛЕ ГРЕЧЕСКОГО ЯЗЫКА.. 182

Доктринальные и философские проблемы, связанные с Библией. 182

Филон Александрийский. 183

Гносис. 184

Апологеты-греки и первая философская разработка христианства, проделанная катехизисной школой Александрии  185

Греческие апологеты II века: Аристид, Юстин, Тациан. 185

Катехизисная школа Александрии: Климент и Ориген. 186

Золотой век патристики (IV — первая половина V века) 188

Наиболее значительные персонажи золотого века патристики и Никейский Символ веры.. 188

Отцы Каппадокии и Григорий Нисский. 189

Последние могикане греческой патристики: Дионисий Ареопагит, Максим Исповедник и Иоанн Дамаскин. 190

Дионисий Ареопагит и апофатическая теология. 190

Дионисий Ареопагит (фрагмент фрески Рафаэля "Диспут". 191

Максим Исповедник и последняя христологическая баталия. 191

Иоанн Дамаскин. 192

Дионисий Ареопагит (тексты)*. 192

Бог как тождество света и мрака. 192

Об именах божьих Глава I 193

Глава II. О соединяющем и различающем богословии и божественном единстве и различии. 193

Глава IV. О благе, свете, красоте, эросе, экстазе, ревности и о том, что зло не бытийно, не происходит из бытия и не в существующем  194

Глава VII. О мудрости, разуме, смысле, истине и вере. 194

Глава IX. О великом, малом, тождественном, ином, подобном, неподобном, покое, движении, равенстве. 195

Глава XIII. О совершенном и едином. 195

Экстатическое познание бога. 196

Что есть зло. 196

Иоанн Дамаскнн (тексты) 196

Шесть определений философии. 196

О сущем, субстанции и акциденции. 197

Бог как бесконечное бытие. 197

Философская антропология. 198

Михаил Пселл (тексты) 198

Григорий Палама (тексты) 198

Глава 15. ЛАТИНСКАЯ ПАТРИСТИКА И СВЯТОЙ АВГУСТИН.. 199

Латинская патристика до Августина. 199

Минуций Феликс и первое сочинение христианско-латинской апологетики. 199

Тертуллиан и полемика против философии. 199

Христианские писатели IIIIV веков: Киприан, Новациан, Арнобий и Лактанций. 199

Святой Августин и апогей патристики. 200

Жизнь, духовная эволюция и сочинения Августина. 200

Святой Августин (фрагмент фрески Рафаэля "Диспут") 201

Философствование в вере. 202

Открытие личности и метафизика душевных глубин. 203

Истина и прозрение. 204

Бог. 206

Троица. 207

Творение, Идеи как мысли Бога и "разумные семена". 208

Структура темпоральности и вечность. 209

Зло и его онтологический статус. 210

Воля, свобода, благодать. 211

"Град земной" и "град Божий". 211

Суть человека — это любовь. 212

Августин (тексты) 212

Третья навигация. 212

Высокомерие философов и смирение распятия. 213

Герменевтический круг разума и веры.. 213

Вера как временное средство для спасения. 213

Вера ищет, а разум находит. 214

Кто не уверует — не поймет. 214

Верить — значит довериться тому, что не видишь, а истина — увидеть то, во что уверовал. 214

Против монихеев. 214

Бог, природа, человек. 215

Время и вечность. 216

Разум и авторитет. 217

Этика. 217

Общество и история. 218

Часть 9. ГЕНЕЗИС, РАЗВИТИЕ И РАСПАД СХОЛАСТИКИ. Разум и вера в Средневековье. 220

Глава 16. ОТ ПАТРИСТИКИ — К СХОЛАСТИКЕ. 220

Сочинения Северина Боэция. 220

Боэций: последний из римлян и первый из схоластов. 220

Аллегорические образы Философии и Боэция в темнице. 221

Боэций и логический квадрат оппозиций. 221

Утешение философией: Бог — это само счастье. 222

Проблема зла и вопрос свободы.. 223

Боэций о вере и разуме. 223

"Институции" Кассиодора. 224

"Этимологии" Исидора Севильского. 224

Глава 17. ПЕРВЫЕ ТЕОРЕТИЗАЦИИ "РАЦИО" В МОДУСЕ ВЕРЫ. 224

Школы, университеты, схоластика. 224

Школы и схоластика. 224

Университет. 225

Университет и его смягчающие эффекты.. 225

Разум и вера. 226

Факультет искусств и факультет теологии. 226

"Град Божий" Августина. 226

Тринитарная концепция истории Джоаккино да Фьоре. 227

Хронология. 227

Иоанн Скот Эриугена. 227

Первая теоретизация "рацио" в функции веры.. 227

Личность и сочинения Скота Эриугены.. 228

Скот Эриугена и Псевдо-Дионисий. 228

"О разделении природы". 228

Социополитические отражения. 229

Разум в функции веры.. 229

Ансельм д'Аоста. 229

Жизнь и сочинения. 229

Доказательства бытия Бога. 229

Бог и человек. 231

Разум вокруг веры.. 231

Ансельм д'Аоста (тексты) 232

О том, что Бог поистине есть. 232

О свете неприступном, в котором обитает Бог. 233

Размышление о достоинстве и бедственности состояния человеческого. 233

Шартрская школа. 233

Традиции и новации. 233

Три искусства в религиозной перспективе. 234

Платоновский "Тимей". 234

Сен-Викторская школа. 234

"Дидаскаликон" Гуго Сен-Викторского и науки. 234

"Дидаскаликон" и философия. 235

"Дидаскаликон" и мистика. 235

Пьер Абеляр. 236

Жизнь и сочинения. 236

"Сомнение" и "правила исследования". 237

Диалектика и ее функции. 237

"Рацио" и ero роль в теологии. 237

Фундаментальные принципы этики. 238

"Intelligo ut credam". 238

"Грамматические" штудии и "диалектика". 239

"Сентенции" Петра Ломбардского. 239

Иоанн Солсберийский: границы разума и авторитет веры.. 239

Глава 18. ДУЧЕНТО И ВЕЛИКИЕ СИСТЕМАТИЗАЦИИ РАЗУМА И ВЕРЫ.. 240

Политическая и культурная ситуация. 240

Политико-социальная ситуация и церковные институты.. 240

Аристотелизм Авицены.. 241

Авиценна: личность и сочинения. 241

Бытие возможное и бытие необходимое. 241

Логика генерации и влияние Авиценны.. 241

Фигура и сочинения. 242

Примат философии и вечность мира. 242

Единство человеческого интеллекта. 242

Следствия из тезиса о единстве интеллекта. 243

Первые осуждения аристотелизма. 243

Моисей Маймонид и еврейская философия. 243

Как греческая и арабские культуры проникали на запад. Переводчики и коллегиум из Толедо. 244

Альберт Великий. 245

Альберт Великий: личность, сочинения и исследовательская программа. 245

Различие философии и теологии. 245

Греческие философы и христианские теологи. 246

Научный интерес. 246

Фома Аквинский. 246

Жизнь и сочинения. 246

Разум и вера, философия и теология. 247

Теология не подменяет философию.. 247

Фундаментальная структура метафизики. 248

Трансценденталии: единое, истинное, благое. 249

Фома Аквинский спорит с еретиками (Церковь Святой Марии над Минервой в Риме, Филиппино Липпи) 249

Аналогия бытия. 250

Пять способов доказательства существования Бога. 250

Lex aeterna, lex naturalis, lex humana, lex divina. 252

Право естественное и позитивное. 252

Вера ведет разум. 253

Фома Аквинский (тексты) 254

Закон вечный и закон природный. Закон человеческий и закон божественный. 254

Есть ли вечный закон?. 254

Есть ли в нас природный закон. 254

Если существует человеческий закон. 255

Если бы был необходим некий позитивный божественный закон. 256

Является ли священное писание наукой?. 256

Природная, или естественная, теология. 257

Пять путей, или способов, доказательства бытия бога Обоснование от движения. 258

Метафизическая теория бытия и теория познания. 259

Время и вечность. 260

Душа и познание. 260

Природа зла. 261

Сущее и сущность. 262

Природа души и интеллекта. 264

Затруднения. 269

Бонавентура из Баньореджо. 271

Францисканское движение. 271

Бонавентура: жизнь и сочинения. 272

Александр Гальский и Бонавентура. 272

Святой Бонавентура (фрагмент фрески Рафаэля "Диспут") 273

Автономна ли философия?. 273

Недочеты аристотелизма и их источники. 274

Экземпляризм. 274

"Rationes seminales". 274

Человеческое познание и Божественное озарение. 275

Бог, человек и множественность форм. 275

Бонавентура и Фома: одна вера и две философии. 275

Разум записывает то, что вера предписывает. Duae olivae et duo candelabra in domo Dei lucentia. 276

Бонавентура (тексты) 276

Шесть ступеней на пути к богу Пролог. 276

О ступенях восхождения к богу и у зрении бога через его следы в мироздании. 277

О духовном и мистическом восхищении, в котором разум обретает покой, тогда как порыв нашей души через восхищение полностью переходит в бога  280

Сигер Брабантский и латинский аверроизм. Францисканцы и неоавгустианизм. 281

Экспериментальная философия и первые научные исследования эпохи схоластики. 282

Роберт Гроссатеста. 282

Роджер Бэкон. 282

Иоанн Дунс Скот. 283

Жизнь и сочинения. 283

Разделение философии и теологии. 284

Однозначность сущего. 284

Однозначное сущее как первый объект интеллекта. 284

Восхождение к Богу. 285

Недостаточность понятия "бесконечного entis". 285

Дебаты между философами и теологами. 285

Принцип индивидуации: Haecceitas. 286

Волюнтаризм и естественное право. 286

Глава 19. ТРЕЧЕНТО: ПОТЕРЯ РАВНОВЕСИЯ МЕЖДУ РАЗУМОМ И ВЕРОЙ.. 287

Социально-историческая ситуация. 287

Уильям Оккам. 288

Личность и сочинения. 288

("Диалог"), "De imperatorem et pontificum potestate" ("O могуществе императоров и епископов"). 288

Независимость веры от разума. 289

Эмпиризм и примат индивидуального. 289

Познание интуитивное и абстрактное. 290

Универсалии и номинализм. 290

"Бритва Оккама" и распад традиционной метафизики. 290

Новая логика. 291

Проблема существования Бога. 292

Новый метод научного исследования. 292

Плюрализм против теократии. 293

Наука оккамистов. 294

Оккамисты и аристотелевская наука. 294

Оккамисты и галилеевская наука. 295

Споры о роли Церкви. 295

Эгидий Римский и Жан Парижский: примат Церкви или империи. 295

"Defensor pacis" Марсилия Падуанского. 296

Джон Уиклиф и Ян Гус: два долютеровских реформатора. 296

Майстер Экхарт и немецкая спекулятивная мистика. 297

Основы спекулятивной мистики. 297

Майстер Экхарт: без Бога и мир и человек — ничто. 297

Возвращение человека к Богу. 298

Логика средневековья. 298

"Ars vetus", "Ars nova", "Logica modernorum". 298

Дидактическая систематизация античной логики. 299

Фигуры и модусы силлогизмов. 299

Новации схоластической логики. 301

"Ars magna" Раймонда Луллия. 302

ХРОНОЛОГИЧЕСКАЯ ТАБЛИЦА.. 302

Именной указатель. 311


Список иллюстраций

 

Барельеф "Апофеоз Гомера", трон и скипетр были атрибутами Зевса, что говорит об особом почитании Гомера (Британский музей) 20

Анаксимандр (барельеф, Национальный музей, Рим) 29

Гераклит (фрагмент фрески Рафаэля "Афинская школа") 31

Пифагор (втор. пол. VI — нач. V в. до н. э.), основатель греческой математики, теоретик и практик "созерцательной жизни" (фрагмент фрески Рафаэля "Афинская школа") 34

Сократ беседует с Диотимой, или, возможно, Аспазией из платоновского "Пира" (Археологический музей Неаполя, Помпеи) 62

Схема четырех состояний Гиппократа. 76

Аристотель — самый универсальный ум античности, "Учитель тех, кто знает", по выражению Данте. 102

Киник Диоген говорит Александру Великому "Не заслоняй мне солнце" (барельеф, Вилла Албани, Рим) 124

Эпикур. 127

Евклид (фрагмент фрески Рафаэля "Афинская школа") 142

Император-стоик Марк Аврелий. 149

Лекция в средневековом университете. Сверху: фрагмент саркофага XIV в. (Сьена, Университет). Снизу: барельеф скульптора Челлино XIV в., (Пистойя, Собор) 169

Моисей (фрагмент фрески Рафаэля "Диспут") 169

Аллегорические образы Философии и Боэция в темнице. 221

Фома Аквинский спорит с еретиками (Церковь Святой Марии над Минервой в Риме, Филиппино Липпи) 249

Святой Бонавентура (фрагмент фрески Рафаэля "Диспут") 273

("Диалог"), "De imperatorem et pontificum potestate" ("O могуществе императоров и епископов"). 288

 


Список текстов

Гомвр (тексты) 26

Илиада. 26

Гесиод (тексты) 26

Теогония. 26

Орфические рапсодии. 27

Фалес (тексты) 27

Анакснмвн (тексты) 30

Гераклит (тексты) 32

Panta rhei — все течет. 32

Гармония противоположностей. 32

Огонь-разум как высшее первоначало. 33

Орфические мотивы у Гераклита. 33

Человек, общество и право. 33

Пнфагор (тексты) 37

Ксенофан (тексты) 38

Парменид. 38

Пармвнид (тексты) 40

Бытие никем не рождено и никогда не исчезнет. 40

Бытие неделимо и себе равно. 40

Бытие неподвижно и ни в чем не нуждается. 40

Совпадение бытия и мышления. 41

Бытие и фигура сферы.. 41

Зенон Элейский (тексты) 42

Доказательство через приведение к абсурду логики элеатов. 42

Мелисс (тексты) 43

Бытие и его бесконечность. 43

Существенные атрибуты бытия как единого. 43

Эмпедокл (тексты) 45

"Ничто не рождается" и "ничто не исчезает. 45

Aнакcaгор (тексты) 47

Теория гомеомерий как попытка преодолеть элеатов. 47

Понятие космического разума. 48

Космический разум как первопричина всех вещей, если он остается на уровне физического, неполноценен  48

Демокрит (тексты)1 51

Протагор (тексты) 57

Так чему же научает софист?. 58

О политическом искусстве. 59

Гиппократ, основатель научной медицины.. 73

Платон (фрагмент фрески Рафаэля "Афинская школа") 77

Платон (тексты) 90

Соотношение письма и устной речи. 90

Академия Платона. 91

Превосходство устного диалога. 93

Открытие интеллигибельного сверхчувственного мира. 94

Вершина интеллигибельного мира: идея Блага. 95

Великие мифы и эмблематические образы, выражающие основные понятия философии Платона. 97

Гиперурания, или О том, что над небесами. 97

Эсхатологические судьбы душ и метемпсихоз. 98

Миф о пещере. 99

Платон как открыватель герменевтики. 100

Интервью, взятое Джованни Реале у Ганса-Георга Гадамера 3 сентября 1996 г. 100

Aриcmomель (тексты) 116

Метафизика как самая возвышенная теоретическая наука. 116

О природе божественного. 117

О душе. 118

Никомахова этика. 119

Страница из "Никомаховой этики" в переводе Николая Орезма (Королевская библиотека Бельгии, Брюссель) 119

Политика. 121

Поэтика. 122

Сенека (тексты) 146

Maрк Аврелий (тексты) 150

Плотин (мрамор, Остия Антика в окрестностях Рима) 158

Дионисий Ареопагит (фрагмент фрески Рафаэля "Диспут". 191

Дионисий Ареопагит (тексты)*. 192

Бог как тождество света и мрака. 192

Об именах божьих Глава I 193

Глава II. О соединяющем и различающем богословии и божественном единстве и различии. 193

Глава IV. О благе, свете, красоте, эросе, экстазе, ревности и о том, что зло не бытийно, не происходит из бытия и не в существующем  194

Глава VII. О мудрости, разуме, смысле, истине и вере. 194

Глава IX. О великом, малом, тождественном, ином, подобном, неподобном, покое, движении, равенстве. 195

Глава XIII. О совершенном и едином. 195

Экстатическое познание бога. 196

Что есть зло. 196

Иоанн Дамаскнн (тексты) 196

Шесть определений философии. 196

О сущем, субстанции и акциденции. 197

Бог как бесконечное бытие. 197

Философская антропология. 198

Михаил Пселл (тексты) 198

Григорий Палама (тексты) 198

Святой Августин (фрагмент фрески Рафаэля "Диспут") 201

Августин (тексты) 212

Третья навигация. 212

Высокомерие философов и смирение распятия. 213

Герменевтический круг разума и веры.. 213

Вера как временное средство для спасения. 213

Вера ищет, а разум находит. 214

Кто не уверует — не поймет. 214

Верить — значит довериться тому, что не видишь, а истина — увидеть то, во что уверовал. 214

Против монихеев. 214

Бог, природа, человек. 215

Время и вечность. 216

Разум и авторитет. 217

Этика. 217

Общество и история. 218

Ансельм д'Аоста (тексты) 232

О том, что Бог поистине есть. 232

О свете неприступном, в котором обитает Бог. 233

Размышление о достоинстве и бедственности состояния человеческого. 233

Фома Аквинский (тексты) 254

Закон вечный и закон природный. Закон человеческий и закон божественный. 254

Есть ли вечный закон?. 254

Есть ли в нас природный закон. 254

Если существует человеческий закон. 255

Если бы был необходим некий позитивный божественный закон. 256

Является ли священное писание наукой?. 256

Природная, или естественная, теология. 257

Пять путей, или способов, доказательства бытия бога Обоснование от движения. 258

Метафизическая теория бытия и теория познания. 259

Время и вечность. 260

Душа и познание. 260

Природа зла. 261

Сущее и сущность. 262

Природа души и интеллекта. 264

Затруднения. 269

Бонавентура (тексты) 276

Шесть ступеней на пути к богу Пролог. 276

О ступенях восхождения к богу и у зрении бога через его следы в мироздании. 277

О духовном и мистическом восхищении, в котором разум обретает покой, тогда как порыв нашей души через восхищение полностью переходит в бога  280

 


III

Оглавление

 

АНТИЧНОСТЬ

 

Часть 1. ГРЕЧЕСКИЕ ИСТОКИ ФИЛОСОФСКОЙ МЫСЛИ

Глава 1. ГЕНЕЗИС ПОНЯТИЕ И ЦЕЛЬ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ

Генезис философии 5

Искусство и религия древних греков (7) Социально экономические условия развития греческой философии (11) Источники 12

Понятие и цель античной философии 13

Отличительные особенности античной философии (13) Философия как потребность человеческого духа (14) Фазы и периоды античной философии ( 15)

Глава 2. НАТУРАЛИСТЫ ДОСОКРАТИКИ

Первые ионийцы о начале всех вещей 16

Фалес (16) Гомер (тексты) (17) Гесиод (тексты) (18) Фалес (тексты) (19) Анаксимандр из Ми 1ета (22) Анаксимен из Милета (24) Анаксимен (тексты) (24) Гераклит из Эфеса (26) Гармония противоположностей (27) Первоначало как огонь и разумное понимание (27) Природа души и человеческие судьбы (29) Гераклит (тексты) (29)

Пифагор и пифагорейцы 33

Число как первоначало (34) Элементы числа (36) Числа и вещи Понятие космоса (38) Орфизм и пифагорейский образ жизни (39) Пифагор (тексты) (39) Элеаты (41) Ксенофан из Колофона критика традиционной концепции богов (41) Ксенофан (тексты) (42) Парменид (43) Парменид (тексты) (47) Зенон и рождение диалектики (49) Аргументы против движения (50) Аргументы против множественности (51) Зенон Элейский (тексты) (51) Мелисс из Самоса (52) Мелисс (тексты) (53)

Физики плюралисты 55

Эмпедокл (55) Любовь и ненависть как движущие космические силы (56) Познание (56) Человеческие судьбы (57) Эмпедокл (тексты) (57) Анаксагор открытие семян вещей или гомеомерии (61) Анаксагор (тексты) (63) Демокрит и Левкипп (68) Демокрит (тексты) (70) Эклектический регресс последних физиков и возвращение к монизму Диоген из Аполлонии и Архелай из Афин (76)

Часть 2. ОТКРЫТИЕ ЧЕЛОВЕКА. Софисты, Сократ, сократики и Гиппократ

Глава 3. СОФИСТИКА И СМЕЩЕНИЕ ОСИ ФИЛОСОФСКОГО ПОИСКА С КОСМОСА НА ЧЕЛОВЕКА

Истоки природа и цели движения софистов 80

Протагор и метод противоречий 83

Протагор (тексты) (85)

Горгий и риторика 91

Продик и синонимика 93

Натуралистическое течение в софистике Гиппий Антифонт 94

IV

Эристы и софисты-политики...95

Заключение...96

Глава 4. СОКРАТ И МЛАДШИЕ СОКРАТИКИ.

Сократ и основание философии западной морали...98

Жизнь Сократа и проблема источников (98), Открытие сущности человека (человек — это ero душа) (100), Новый смысл понятия добродетели и новая шкала ценностей (101), Парадоксы сократовской этики (102), Открытие Сократом понятия свободы (103), Новое понимание счастья,(104), Революция ненасилия (105), Теология Сократа (105), "Даймон" Сократа (107), Диалектический метод Сократа и ero цель (108), Сократическое "незнание" (109), Ирония Сократа (110), "Опровержение" и сократическая "майевтика" (110), Сократ и обоснование логики (111), Общие замечания (112)

Младшие сократики...114

Круг сократиков (114), Антисфен и прелюдия кинизма (115), Аристипп и школа киренаиков (116), Евклид и мегарская школа (118), Федон и элидская школа (119), Заключение (120)

Глава 5. ЗАРОЖДЕНИЕ МЕДИЦИНЫ КАК АВТОНОМНОГО НАУЧНОГО ЗНАНИЯ

Как рождается медик и научная медицина...121

Гиппократ и "Корпус Гиппократа"...122

"Корпус Гиппократа" ...123

"Священная болезнь" и редукция всех болезненных феноменов к одному измерению (123), Открытие структурной связи между болезнью, характером человека и окружающей средой в сочинении "О водах, ветрах и местностях" (125), Манифест Гиппократа: "Древняя медицина"(126)

Клятва Гиппократа...127

Трактат "о природе человека" и теория четырех состояний...128

Часть 3. ПЛАТОН И ГОРИЗОНТ МЕТАФИЗИКИ

Глава 6. ПЛАТОН И АНТИЧНАЯ АКАДЕМИЯ

Платоновский вопрос ...133

Жизнь и творчество Платона (134), Проблема аутентичности сочинений и творческая эволюция (136), Сочинения и незаписанные теории (137), Сократ как персонаж платоновских диалогов (138), Новый и старый смысл мифа у Платона (138)

Обоснование метафизики...139

Вторая навигация (139), Метафизический смысл "второй навигации" (140), Смыслы термина "идея" у Платона (142), Гиперурания, или мир Идей (143), Структура идеального мира (144), Единое-Благо и неопределенная диада (145), Генезис и структура чувственно воспринимаемого мира (146), Понятие Демиурга (146), Мировая душа (146), Время и космос (147)

Познание, диалектика, искусство и платоническая любовь...147

Анамнез (148), Ступени познания: мнения и наука (149), Диалектика (150), Искусство как удаление от истины (151), Платоническая любовь как алогичный путь к абсолюту (152)

Концепция человека ...153

Познание как очищение души и диалектика как обращение (154), Бессмертие души (154), Метемпсихоз и судьба души после смерти (155), Миф об Эре (155), Миф о крылатой колеснице (158), Итоги платоновской эсхатологии (159)

Идеальное государство и его исторические формы ...159

V

Платоновская республика (160), "Политик" и "законы" (162)

Заключение...162

Четыре значения мифа о пещере (162), Что же означает этот миф? (163)

Платоновская академия и последователи Платона...,...164

Платон (тексты)(164)

Часть 4. АРИСТОТЕЛЬ Первая систематизация знания

Глава 7. АРИСТОТЕЛЬ И ПЕРИПАТЕТИКИ

Жизнь Аристотеля (193), Сочинения Аристотеля (194), Отношение Аристотеля к Платону (195)

Метафизика...197

Четыре причины (197), Разные смыслы бытия (197), Проблематика субстанции (199), Субстанция, акт и потенция (200), Сверхчувственная субстанция (201), Бог и мирское (203), Отношение Аристотеля к Платону (204)

Физика и математика...204

Пространство и время как характеристики аристотелевской физики (205), Эфир как пятая сущность, подлунный и небесный мир (207), Природа математических объектов (208)

Психология...209

Три части души (209), Вегетативная душа и ее функции (209), Чувственная душа, вожделение, познание и движение (210), Понимающая душа и рациональное познание (211)

Практические науки: этика и политика...212

Счастье как высшая цель (212), Добродетель как точная мера (213), Совершенное счастье и дианоэтические добродетели (214), Психология морального поступка (215), Гражданин города-государства (215), Государство и его формы (216), Идеальное государство (216)

Логика, риторика и поэтика...217

Аналитика, категории и предикаты (217), Определение (218), Суждения и пропорции (218), Силлогизм (219), Научный силлогизм, или доказательство (220), Непосредственное познание: индукция и интуиция (221), Принципы доказательства и принцип непротиворечия (221), Силлогизм диалектический и силлогизм эристический (222), Риторика (223), Поэтика (223)

Упадок школы перипатетиков после смерти Аристотеля...224

Аристотель (тексты) (225)

Часть 5. ФИЛОСОФСКИЕ ШКОЛЫ ЭЛЛИНИСТИЧЕСКОЙ ЭПОХИ. Кинизм, эпикуреизм, стоицизм,скептицизм

Глава 8. ФИЛОСОФСКАЯ МЫСЛЬ ЭЛЛИНИСТИЧЕСКОЙ ЭПОХИ

Революция Александра Великого...242

Духовные последствия революции Александра Македонского и переход от классической эпохи к эллинистической (242), Распространение космополитического идеала (242), Открытие индивида (243), Крушение расистских предрассудков по поводу естественных различий между греками и варварами (244), Трансформация эллинской культуры в эллинистическую (244)

VI

Расцвет кинизма и распад сократических школ...245

Диоген и радикализация кинизма (245), Кратет и другие киники эллинистической эпохи (247), Значение и границы кинизма (248), Развитие и конец сократических школ (249)

Эпикур и основание "Сада"...250

"Сад" Эпикура и ero новые идеалы (250), Эпикурейский канон (252), Физика Эпикура (254), Этика Эпикура (258), Лечебник-квартет и идеал мудреца (261), Судьба эпикуреизма в эллинистическую эпоху (262)

Основание Стои ...263

Генезис и развитие Стои (263), )Логика античной Стои (264), Физика античной Стои (266), Этика античной Стои (270), "Медиостоицизм": Панэций и Посидоний (273)

Скептицизм и эклектицизм...274

Пиррон и моральный скепсис (274), Академия скептиков Аркесилая (277), Развитие скептицизма в Академии с Карнеадом (278), Эклектический поворот Академии. Филон из Лариссы (279), Консолидация эклектицизма (Антиох из Аскалона) (280), Позиция Цицерона (281 )

Глава 9. РАЗВИТИЕ И НАУЧНЫЕ ЗАВОЕВАНИЯ ЭЛЛИНИСТИЧЕСКОЙ ЭПОХИ

События, связанные с основанием "музея" и "библиотеки", и их последствия...283

Рождение филологии...284

Великий расцвет частных наук...284

Математика: Евклид и Аполлоний (284), Механика: Архимед и Герон (286), Астрономия: традиционный геоцентризм греков, попытка гелиоцентрического переворота Аристарха и реставрация Гиппархом геоцентризма (289), Герофил, Эрасистрат и апогей эллинистической медицины (290), География: Эратосфен (291), Общие замечания по поводу эллинистической науки (291)

Часть 6. ПОСЛЕДНЕЕ ЦВЕТЕНИЕ ФИЛОСОФИИ ЯЗЫЧЕСКОГО АНТИЧНОГО МИРА. Плотин и неоплатонизм

Глава 10. ЯЗЫЧЕСКИЕ ШКОЛЫ ПЕРВЫХ ВЕКОВ ХРИСТИАНСКОЙ ЭРЫ

Жизненность эпикуреизма в первые два века христианской эры...294

Возрождение философии Портика в Риме: неостоицизм...295

Черты неостоицизма (295), Сенека (296), Сенека (тексты) (298), Эпиктет (303), Марк Аврелий (304), Марк Аврелий (тексты) (307)

Возрождение пирронизма и неоскептицизма ...309

Энезидем и переосмысление пирронизма (309), Скептицизм от Энезидема до Секста Эмпирика (312), Конец античного скептицизма (314)

Возрождение кинизма...315

Возрождение аристотелизма...316

Издание "Corpus Aristotelicum" Андроником и новое открытие эзотерических сочинений (316), Рождение и распространение комментария к эзотерическим сочинениям (317), Александр Афродисийский и его ноэтика (317)

Медиоплатонизм...319

Возрождение платонизма в Александрии (319), Черты медиоплатонизма (319), Значение медиоплатонизма (320), Неопифагоризм (321 ), Возрождение пифагореизма (321 ), Неопифагорейцы (321 ), Доктрины неопифагорейцев (321 ), Нумений из Апамеи: смешение неопифагореизма с медиоплатонизмом (322), "Corpus Germeticum" и "Халдейские оракулы" (324)

VII

Глава 11. ПЛОТИН И НЕОПЛАТОНИЗМ

Генезис и структура плотиновской системы...325

Аммоний, учитель Плотина (325), Жизнь, сочинения и школа Плотина (326), Единое как начало первое и абсолютное, производящее самое себя (327), Происхождение вещей из Единого (329), Вторая ипостась: Нус, или Дух (330), Третья ипостась: Душа (331), Происхождение физического космоса (332), Источники, природа и судьба человека (334), Возвращение к Абсолюту и экстаз (335), Оригинальность плотиновской мысли: творящее созерцание (336)

Развитие неоплатонизма и конец языческой античной философии...337

Общий взгляд на неоплатонические школы, их тенденции и представителей (337), Прокл: последний самобытный голос языческой античности (339), Конец древней языческой философии (341)

Глава 12. АНТИЧНАЯ НАУКА В ЭПОХУ ИМПЕРИИ

Закат эллинистической науки...342

Птоломей и синтез античной астрономии ...343

Жизнь и сочинения Птолемея (343), Система Птолемея (343)

Гален и синтез античной медицины...346

Жизнь и сочинения Галена (346), Великая энциклопедическая конструкция Галена и ее компоненты (348), Причины большого успеха Галена (350)

Конец великих научных школ Александрии и закат науки античного мира...351

 

СРЕДНЕВЕКОВЬЕ

Часть 7. ДУХОВНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ БИБЛЕЙСКОГО ПОСЛАНИЯ

Глава 13. БИБЛИЯ И ЕЕ ПОСЛАНИЕ

Структура и значение Библии...357

Книги, составляющие Библию (357), Концепция "Завета" (361), Боговдохновенность Библии (363), Фундаментальные библейские идеи философского значения, поднимающиеся над греческим горизонтом (364), Революционный смысл библейского послания (364), Монотеизм (365), Креационизм (365), Антропоцентризм (366), Номотетический Бог и закон как Божественное повеление (367), Личностное Провидение (368), Первородный грех, его последствия и искупление (370), Новое пространство веры и Духа (371), Греческий Эрос и христианская Агапэ (любовь как благодать) (373), Переоценка ценностей (375), Бессмертие души у греков и воскресение из мертвых Христа (377), Новый смысл истории и жизни человека (378), Греческая мысль и христианское послание (380)

VIII

Часть 8. ПАТРИСТИКА. Разработка библейского послания и философствование в вере

Глава 14. РАЗРАБОТКА БИБЛЕЙСКОГО ПОСЛАНИЯ В КУЛЬТУРНОМ АРЕАЛЕ ГРЕЧЕСКОГО ЯЗЫКА

Доктринальные и философские проблемы, связанные с Библией 382

Филон Александрийский 385

Гносис 387

Апологеты-греки и первая философская разработка христианства, проделанная катехизисной школой Александрии 390

Греческие апологеты II века Аристид, Юстин, Тациан (390), Катехизисная школа Александрии Климент и Ориген (393)

Золотой век патристики (IV — первая половина V века) 398

Наиболее значительные персонажи золотого века патристики и Никейский Символ

веры (398), Отцы Каппадокии и Григорий Нисский (399)

Последние могикане греческой патристики Дионисий Ареопагит, Максим Исповедник и Иоанн Дамаскин 402

Дионисии Ареопагит и апофатическая теология (402), Максим Исповедник и последняя христологическая баталия (405), Иоанн Дамаскин (406), Дионисии Ареопагит (тексты) (407) Иоанн Дамаскин (тексты) (416), Михаил Пселл (тексты) (420), Григории Палама (тексты) (420)

Глава 15. ЛАТИНСКАЯ ПАТРИСТИКА И СВЯТОЙ АВГУСТИН

Латинская патристика до Августина 422

Минуций Феликс и первое сочинение христианско-латинской апологетики (422), Тертуллиан и полемика против философии (423) Христианские писатели III — IV веков Киприан, Новациан Арнобий и Лактанций (424)

Святой Августин и апогей патристики 424

Жизнь духовная эволюция и сочинения Августина (424) Философствование в вере (430) Открытие личности и метафизика душевных глубин (432), Истина и прозрение (435) Бог (439), Троица (442) Творение, Идеи как мысли Бога и "разумные семена' (444), Структура темпоральности и вечность (447), Зло и его онтологический статус (448), Воля свобода, благодать (450), "Град земной" и 'град Божии" (451), Суть человека — это любовь (452) Августин (тексты) (453)

Часть 9. ГЕНЕЗИС, РАЗВИТИЕ И РАСПАД СХОЛАСТИКИ. Разум и вера в Средневековье

Глава 16. ОТ ПАТРИСТИКИ — К СХОЛАСТИКЕ

Сочинения Северина Боэция 472

Боэции последний из римлян и первый из схоластов (472), Боэции и логический квадрат оппозиции (473), Утешение философией, Бог — это само счастье (475), Проблема зла и вопрос свободы (477), Боэции о вере и разуме (478)

"Институции" Кассиодора 479

"Этимологии" Исидора Севильского 480

IX

Глава 17. ПЕРВЫЕ ТЕОРЕТИЗАЦИИ "РАЦИО" В МОДУСЕ ВЕРЫ

Школы, университеты, схоластика . . 481

Школы и схоластика (481), Университет (482), Университет и его смягчающие эффекты (483), Разум и вера (484), Факультет искусств и факультет теологии (485), "Град Божии' Августина (486) Тринитарная концепция истории Джоаккино да Фьоре (486), Хронология (487)

Иоанн Скот Эриугена 488

Первая теоретизация 'рацио' в функции веры (488) Личность и сочинения Скота Эриугены (489) Скот Эриугена и Псевдо Дионисий (489), 'О разделении природы’ (490) Социополитические отражения (491 ) Разум в функции веры (492) Ансельм д Аоста (492), Жизнь и сочинения (492), Доказательства бытия Бога (493), Бог и человек (496) Разум вокруг веры (497), Ансельм д Аоста (тексты) (498)

Шартрская школа 502

Традиции и новации (502) Три искусства в религиозной перспективе (503), Платоновский "Тимей" (503) Сен Викторская школа (505), "Дидаскаликон" Гуго Сен Викторского и науки (505), "Дидаскаликон" и философия (506), "Дидаскаликон' и мистика (507)

Пьер Абеляр 508

Жизнь и сочинения (508), "Сомнение' и "правила исследования' (510), Диалектика и ее функции (511), 'Рацио" и его роль в теологии (512), Фундаментальные принципы этики (513), "Intelligo ut credam" (515) "Грамматические' штудии и "диалектика (515) "Сентенции' Петра Ломбардского (515), Иоанн Солсберийский границы разума и авторитет веры (517)

Глава 18. ДУЧЕНТО И ВЕЛИКИЕ СИСТЕМАТИЗАЦИИ РАЗУМА И ВЕРЫ

Политическая и культурная ситуация 519

Политикосоциальная ситуация и церковные институты (519)

Аристотелизм Авиценны 520

Авиценна личность и сочинения (520), Бытие возможное и бытие необходимое (520), Логика генерации и влияние Авиценны (521)

Аристотелизм Аверроэса 523

Фигура и сочинения (523), Примат философии и вечность мира (524), Единство человеческого интеллекта (524), Следствия из тезиса о единстве интеллекта (525), Первые осуждения аристотелизма (526)

Моисей Маймонид и еврейская философия 527

Переводчики и коллегиум из Толедо 528

Альберт Великий 531

Альберт Великий, личность, сочинения и исследовательская программа (531), Различие философии и теологии (532) Греческие философы и христианские теологи (532), Научный интерес (533)

Фома Аквинский 534

Жизнь и сочинения (534), Разум и вера философия и теология (535) Теология не подменяет философию (536), Фундаментальная структура метафизики (537), Трансценденталии единое истинное, благое (539), Аналогия бытия (542) Пять способов доказательства существования Бога (543), Lex aeterna lex naturalis, lex humana, lex divina (546), Право естественное и позитивное (547) Вера ведет разум (549), Фома Аквинский (тексты) (551 )

Бонавентура из Баньореджо 593

Францисканское движение (593), Бонавентура жизнь и сочинения (594), Александр Гальский и Бонавентура (595), Автономна ли философия? (597), Недочеты аристотелизма и их источники (598), Экземпляризм (599), 'Rationes seminales" (600), Человеческое познание и Божественное озарение (600), Бог, человек и множественность форм (601 ) Бонавентура и Фома одна вера и две философии (602), Разум записывает то, что вера предписывает Duae olivae et duo candelabra in domo Dei lucentia (603), Бонавентура (тексты)(604)

X

Сигер Брабантский и латинский аверроизм 615

Экспериментальная философия и первые научные исследования эпохи схоластики .617

Роберт Гроссатеста (617) Роджер Бэкон (618)

Иоанн Дунс Скот 620

Жизнь и сочинения (620) Разделение философии и теологии (621) Однозначность сущего (622) Однозначное сущее как первый объект интеллекта (623) Восхождение к Богу (624) Недостаточность понятия бесконечного entis (625) Дебаты между философами и теологами (626) Принцип индивидуации Haecceitas (627) Волюнтаризм и естественное право (628)

Глава 19. ТРЕЧЕНТО ПОТЕРЯ РАВНОВЕСИЯ МЕЖДУ РАЗУМОМ И ВЕРОЙ

Социально историческая ситуация 630

Уильям Оккам 632

Личность и сочинения (632) Независимость веры от разума (633) Эмпиризм и примат индивидуального (634) Познание интуитивное и абстрактное (635) Универсалии и номинализм (635) Бритва Оккама и распад традиционной метафизики (636) Новая логика (637) Проблема существования Бога (640) Новый метод научного исследования (642) Плюрализм против теократии (643) Наука оккамистов (645) Оккамисты и аристотелевская наука (645) Оккамисты и галилеевская наука (647)

Споры о роли Церкви 648

Эгидий Римский и Жан Парижский примат церкви или империи (648) Defensor paus Марсилия Падуанского (649) Джон Уиклиф и Ян Гус два долютеровских реформатора (651)

Майстер Экхарт и немецкая спекулятивная мистика 652

Основы спекулятивной мистики (652) Майстер Экхарт без Бога и мир и человек — ничто (653) Возвращение человека к Богу (654)

Логика средневековья 656

Ars vetus. Ars nova Logica modernorum (656) Дидактическая систематизация античной логики (658) Фигуры и модусы силлогизмов (659) Новации схоластической логики (662) Ars magna. Раймонда Луллия (664)

 

ХРОНОЛОГИЧЕСКАЯ ТАБЛИЦА 667

ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ 684


684

АНТИЧНОСТЬ

Часть 1. ГРЕЧЕСКИЕ ИСТОКИ ФИЛОСОФСКОЙ МЫСЛИ

... все другие науки более необходимы, но лучше [метафизики] нет ни одной.

Аристотель, "Метафизика", А 2, 983 а,10.

4

 

Барельеф "Апофеоз Гомера", трон и скипетр были атрибутами Зевса, что говорит об особом почитании Гомера (Британский музей)

5

Глава 1. ГЕНЕЗИС, ПОНЯТИЕ И ЦЕЛЬ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ

Генезис философии

Греческую философию, ее феноменальную целостность мы рассматриваем как порождение эллинского гения. Греки, конечно, многим обязаны Востоку, например в области астрономических и математических познаний, однако они обладали удивительной способностью переосмысливать получаемые сведения в теоретическом плане. Восточные же народы преимущественно оставались в рамках практических нужд, чисто теоретическое измерение науки им было чуждо. Стремление войти в разум истины, познать ее изнутри и до конца давало первым мудрецам понимание идеала и его отличия от многообразных несовершенных его отражений. Греки умели хранить чувство отличия идеального от того, что есть в далекой от совершенства действительности. Стремление понять мир в целостности — двигатель и жизненный нерв греческой философии. Вера в успешность поисков истины, момент постоянного сомнения и критики всего достигнутого, отрицание лжи как неполной истины — все это вдохновляло древних греков в дерзком полете умозрения, решительно не знавшем никаких ограничений.

Превосходство греков над другими народами в этой особой характеристике не имеет количественного свойства. Качественный характер отличия становится очевидным, когда мы осознаем факт, что под влиянием греков западная цивилизация обрела направление, в корне отличное от восточного пути. Благотворное влияние западной науки не могли не испытать некоторые восточные народы в целях адаптации к культурному процессу, что было бы невозможно без соответствующего освоения категорий западной логики. В самом деле, ошибаются те, кто думает, что наука возможна в любом обществе. Существуют культурные традиции, которые препятствуют возникновению и росту определенных понятий. Есть даже идеи-табу на науку как целостный комплекс представлений и поступков. Философия, созданная греками как система взаимосвязанных рациональных категорий, дала жизнь науке и, в определенном смысле, задала

6 Греческие истоки

ей основные координаты роста. Признавая это, мы не можем не признать тем самым за греками исключительный вклад в развитие науки с знакомыми нам очертаниями нынешней цивилизации.

Начиная с конца прошлого века было предпринято множество попыток доказать производность греческой философии от разных форм восточной мудрости. Однако сегодня можно сказать, что ни одна из этих попыток не прошла проверки временем. Тезис о вторичности греческой философии первыми предложили египетские жрецы эпохи Птолемеев. Ближе к концу языческой эпохи еврейские мудрецы в Александрии также пытались вывести греческую философию из учения Моисея. В христианскую эру некоторые греческие философы признавали факт первичности восточной мудрости, однако это ничего не доказывает, ибо классические каноны античной философии в это время ушли в прошлое.

Бесспорно, восточные народы, у которых многому научились греки, обладали множеством духовных сокровищ. Древние египтяне использовали свои знания арифметики в практических целях, например в обменных операциях взвешивания товаров, умножения и деления денежных единиц и т. п. Осведомленность в геометрии помогала проектировать и строить пирамиды, восстанавливать разметку полей после периодических разливов Нила. Они знали множество легенд, мифов и религиозных обрядов.

Однако богатый мир теологических и космогонических мифов был далек от греческого логоса и скорее напоминал собой мифический мир тех же греков до создания ими философии логоса.

У нас нет достоверных сведений о наличии переводов и об использовании греками восточных текстов. До эпохи Александра Македонского вряд ли могли проникнуть в Грецию различные учения из Азии. А в эпоху Фалеса, на заре античности, вряд ли были греки, переводившие египетские рукописи.

Даже факт предъявления документальных доказательств того, что античные идеи имеют точные антецеденты в восточной мудрости, не может никак повлиять на суть нашей проблемы. В момент рождения философии в Греции возник совершенно новый способ переживания мира и духовного выражения его сути. Новые экспрессивные формы, вобрав в себя результаты других форм освоения мира, преобразовали разум структурным образом: он обрел строго логические очертания. Теоретический дух, движимый любовью к чистому познанию, по кирпичику отстраивал величественный храм философии.

Генезис философии 7

Искусство и религия древних греков

Философию в ее истоках нельзя понять, не вникнув в художественные и религиозные представления данного народа. Каковы первые причины всего, судьба мира и человека — все эти вопросы связаны с целой мифологией. Искусство посредством интуиции и воображения в форме фантастических образов пытается достичь тех же целей, что и философия. Религия на путях веры достигает целей, которые философия ищет при помощи понятий и разума. Религия создает мир мифологических представлений о сверхземном и сверхчувственном, тем самым она воспитывает в людях определенное нравственное отношение к миру и ближним. Так в гностицизме чувственное воплощает зло, реальный мир, источник бед и несчастий, оценен негативным образом.

Греки также имели свою религию, и греческий дух откристаллизовался в поэмах Гомера и Гесиода. Единого бога, создающего мир словом и волей, греки не знали. Греческие боги были, скорее, демонами. Согласно Гомеру, все произошло от Океана, а по Гесиоду — из Хаоса. Миром правят не его творцы, а их всесильные дети. Даже Зевс стал править миром после того, как сверг отца — Кроноса. Натурализм древних греческих философов великолепно консонирует с пониманием природных демонов-богов. Боги не только правили миром, но освящали брак и семейный очаг. Боги были гарантами Правды и мстили за предательство и невинно пролитую кровь. Логично поэтому, что древние представления о благе и грехе, о законе и праве непременно имели религиозную окраску.

О том, как древние берегли и собирали различные предания о происхождении богов и людей, повествует известный эпизод обольщения Зевса Герой из XIV песни "Илиады". Мы догадываемся, что читателям были известны различные детали рождения богов от Океана и Тефиды, брака Зевса с Герой, действия таинственных сил, какими можно считать Царицу Ночь, Землю, Стикс. Ни боги, ни судьба не совпадают с нравственным законом, но все же еще до всякой философии мы видим царящую в мире правду. Греки говорили об этосе (обычае) и номосе (законе). Пока нет понятия закона, но у героев Гомера есть четкое представление о правосудии. Народ Греции защищает честь Менелая. Эринии карают за преступления против семьи, поруганных нищих, клятвопреступлений.

Внутренняя драма греческой религии отражена в преданиях о царствовании богов. В XV песне гомеровской "Илиады" Посейдон говорит Ириде, посланнице Зевса:

8 Греческие истоки

Так могуществен он; но слишком надменно вещает,

Ежели равного честью меня укротить насильно грозится.

Трое нас братьев от Кроноса, Геей рожденных,

Зевс громовержец, да я и Аид, преисподних владыка;

На трое все поделено, и каждому царство досталось;

Жребии бросившим нам в обладание вечное пало:

Мне седовласое море, Аиду же мрак преисподней,

Зевсу широкое небо досталось, в эфире и в тучах

Общею всем остается земля и Олимп многохолмный.

Нет, по внушениям Зевса жить никогда я не стану,

С миром пускай остается на собственном третьем уделе,

Силою рук он меня как ничтожного пусть не стращает.

Дщерей своих и сынов для Зевса приличнее будет

Грозным глаголом обуздывать всех, что на свет породил он,

Кои веленьям его покоряться должны поневоле.

В гомеровских поэмах, как отмечают ученые, о чем бы ни шла речь, мы не найдем детальных описаний чудовищного и деформированного (что, напротив, нередко наблюдается в искусстве примитивных народов). Образный ряд гомеровских поэм, следовательно, гармонизован согласно чувству меры и пропорции. Именно соразмерность много позднее философия поднимет до уровня онтологического принципа.

Для Гомера характерно, как не раз замечено, подлинное в своей устойчивости искусство мотивации. Поэт не довольствуется описанием событий и фактов, он ищет пусть на мифопоэтическом уровне мотивы и причины действий, ему важно найти принцип достаточного основания того или иного события. Такой подход подготовил рождение особой ментальности, опираясь на которую, философия будет искать последнее основание всего сущего.

Стремление представить реальность во всей полноте — еще одна особенность гомеровского эпоса. На щите Ахила, к примеру, представлено в виде символов все сущее: боги и люди, небо и земля, война и мир, добро и зло, радость и страдание. Философская мысль в рациональной форме продолжила этот поиск универсальности и места человека в гармонизованном космосе.

На пути синтеза полученных философских интуиций не менее значимы творения Гесиода. В поэме "Труды и дни" (VIII в. до н. э.), пожалуй, первом опыте нравоучения, Гесиод говорит о Правде и Справедливости как о всеобщем божественном законе. Золотой век

Генезис философии 9

и блаженные, созданные из золота люди ушли в далекое прошлое. Мудрые и красивые люди серебряного века жили в ладу и согласии до тех пор, пока разгневанный Зевс не наказал их за бесчестие. Из меди он сотворил жестоких воинов, которые погибли, истребляя друг друга. Четвертый род благородных героев также не устоял, у Трои и под стенами Фив нашли они успокоение. Нынешний железный век, по Гесиоду, отмечен всевластием бесстыдства и насилия.

Целый город нередко за мужа единого страждет,

Если тот злое творит и замысел дерзкий питает,

Им же с небес посылает Кронион великие беды,

Голод, мор и язву на злую погибель,

Губит их сильное войско, стену крушит городскую,

На море суда их карает он мстящей рукою...

Близко и средь людей витают незримые боги,

Зорко смотрят за тем, кто кривдой кого обижает,

Мести богов не боясь, начинает неправую тяжбу...

Есть еще дева, рожденная Зевсом славная Правда,

В большой чести она у богов, Олимп одержащих.

Если кто оскорбит ее, кривдой над ней надругавшись,

Тотчас садится она близ отца, Крониона Дия,

Ум беззаконных людей обличая, пока не отмстится.

Правду храните, цари, и суд ваш сделайте правым.

Кривду забудьте во век, пожиратели мзды незаконной.

Сам себя губит тот, кто зло готовит другому.

Умысел злой всего злее тому, кто злое умыслил.

Зевсово око все видит и все дела разумеет,

Если захочет, увидит и то, безо всякой утайки,

Что за правда и суд творятся внутри государства.

Теогония Гесиода становится космогонией, в рамках которой части универсума названы богами, дано мифопоэтическое описание происхождения космических феноменов из первоначального хаоса. В эпосе древних греков мы находим ядро, из которого сформировались начала философской этики, черты греческой ментальности. Лирическая поэзия пробудила философское умозрение, усилила тягу к научному поиску и интуитивному постижению мира.

Гомеровский пантеон богов можно условно назвать общественным. Но у греков была и другая форма религиозности — орфические мистерии. Обе эти формы роднит политеизм, хотя понимание смысла жизни, судьбы, природы человека в мистериях решительное иное. С самого начала орфическая литература была апокрифичес-

10 Греческие истоки

кой. Уже в VI в. до н.э. существовали версии пребывания Орфея в преисподней. Не родословная богов, а своего рода богословская система отличает орфизм. Для Гомера конечность человеческого пути была неоспоримым постулатом. Орфики обосновывали тезис бессмертия души в рамках дуалистической оппозиции души и тела. В начале всего был Хронос (Время), светлый Эфир и беспредельный Хаос. Время породило серебряное яйцо, из которого вылупился двуполый змий со множеством имен: Эрос, Эрикапей, Приап, Протагон, Мэтис, Фанес, Фаэтон. Он рождает Ночь, от нее — Небо и Землю, людей и животных. Зевс, по совету Ночи, побеждает Кроноса, поглощает первородного Змия Фанеса и все прочее, чтобы сотворить мир заново. Главное божество орфиков — Дионис, символ судьбы мира, порожден Зевсом Змием и Персефоной. Гера из ревности подослала титанов, которые растерзали Диониса. Афина принесла Зевсу сердце Диониса Загревса, и Зевс возродил его, а титанов поразил молнией. Из пепла титанов и крови Диониса произошел весь род человеческий, наполовину божественный, наполовину запятнанный кровью. Из такой космогонии понятна суть жертвенных ритуалов, кровавых обрядов, дававших возможность очищения и искупления.

Ядро орфических верований можно суммировать так. Человеческое тело есть гробница бессмертного духа, души, демона. В силу изначального греха дух оказался в теле, которому он предсуществует, но не погибает вместе в ним. Путем серии перерождений дух призван искупить изначальный грех. Чтобы освободить душу от тела и положить конец циклу реинкарнаций, орфики приобщались к таинствам, дабы помочь Дионису и Персефоне избавить их от скорби. Этому служили заговоры, заклинания, целебные и очистительные средства, гадания и прорицания. Трудно отделить историческое зерно от оболочки мифов и легенд, но в их основании проступает облик ясновидящего волхва, подвижника, гностика.

Потребность устранить из жизни наиболее кричащие проявления абсурда, когда благами жизни пользуются негодяи, а праведники и невинные терпят лишения, вела к идее загробных наград и воздаяний. Лишь по ту сторону мирского, по меркам космического времени, полагали орфики, возможна полная справедливость. Так очищение божественного элемента от всего телесного становилось целью жизни человека. Без орфизма, как мы увидим, трудно понять суть взглядов Пифагора, Гераклита, Эмпедокла и даже Платона.

Генезис философии 11

У греков не было священных книг в качестве плодов божественного откровения. Неколебимых догматов они не знали. Первые поэты лишь оформляли верования конкретных людей. В Греции того времени существовали жрецы для сопровождения ритуалов, но не было и не могло быть касты хранителей догмы. Именно отсутствие догм и их хранителей помогло философской мысли греков сохранить свободную спонтанность развития. Известно, что в восточных странах догмы веками образовывали устойчивую и трудноодолимую силу, являвшуюся тормозом культурного и политического прогресса.

Социально-экономические условия развития греческой философии

Политическую свободу древних греков можно оценить должным образом, если сравнить ее с условиями развития восточных народов. Выбирая религиозные предпочтения, греки были практически свободны. В области политики ситуация была сложнее, но именно они, понимая опасность произвола, создавали первые политические институты демократии. Восточный человек и в религии, и в политике обязан был слепо повиноваться авторитету власти. К VI в. до н. э. Греция из аграрной страны постепенно превратилась в центр ремесленных промыслов и торговли. Первыми центрами стали ионийские колонии, Милет и другие города — цветущие оазисы. Заметный демографический рост говорил об очевидном процветании. Новое сословие торговцев и ремесленников заявило о себе как о серьезной экономической и политической силе. Земельные собственники претендовали на власть в крупных полисах. Аристократические формы правления неуклонно преобразовывались в республиканские. Потребность в научных открытиях становилась все острее, разум активизировался в наступлениях на суеверия. Расцвет культуры, как показывает история Греции, есть результат и одновременно условие здоровья нации и свободы каждого народа.

Все же философия родилась не в метрополии, а на востоке Малой Азии — в провинциальном Милете, затем философские школы появились в западной части Южной Италии, и лишь потом в центре Греции. Именно в отдалении от центра процветающие колонии создавали свободные институты, чтобы позднее Афины стали столицей греческой философии и свободы.

Последнее уточнение касается полиса как города-государства. В рамках полиса понятие гражданина совпадало с понятием человека.

12 Греческие истоки

Вплоть до эллинистической эпохи государство оставалось этическим горизонтом для каждого грека. Государственные интересы были неотделимы от личных, нигде в мире свобода полиса не сочеталась настолько органичным образом с индивидуальной свободой человека, как в Греции той поры.

Источники

Чтобы войти в мир античной философии, следует четко понять, каковы источники наших знаний о ней. Из памятников античной мысли лишь немногое сохранилось и дошло до нас в полном объеме. Целиком сохранились творения Платона и большая часть из наследия Аристотеля. При этом изданные сочинения, рассчитанные на широкую аудиторию, не сохранились, а те, что предназначались Стагиритом для узкого круга школы, нам известны. Сочинения досократиков представлены косвенными свидетельствами философов и комментаторов, как правило, более позднего периода. Фрагментарны наши сведения о постаристотелевской философии. О перипатетиках, стоиках, эпикурейцах и скептиках мы знаем также только от позднейших писателей. Колоссальный труд по сбору и критическому исследованию всех имеющихся фрагментов, сохранившихся от невозвратно утраченных сочинений греческих философов, был проделан несколькими поколениями филологов. Так, мы широко использовали собрание фрагментов ранних греческих философов, составленное известным немецким ученым Германом Дильсом (Diels H. Fragmente der Vorsokratiker. — Berlin, 1903). Начиная с 1934 г. издание редактировал В.Кранц, поэтому в ссылках нами принято сокращение Дильс-Кранц. В нем представлен биографический и доксографический материал, все известное о досократиках. Фрагменты стоиков представлены в классическом издании: Arnim. Fragmenta veterum stoicorum, I, 1905; III, 1886.

О взглядах эпикурейцев дает представление издание Usener, Epicurea, 1887. Биографический и доксографический материал дают "10 книг о жизни, учении и изречениях философов" Диогена Лаэрция. Особо компетентными судьями своих предшественников были Платон и особенно Аристотель, давший первую версию истории философии. Работу по критике и систематизации фрагментов продолжили ученики Аристотеля Евдем (историк математики) и Феофраст

Понятие и цель античной философии 1 3

(историк физики). Труд Феофраста был переработан академиком-скептиком Клитомахом (ок. 120 года до н. э.), затем стоиком школы Посидония в I в. до н. э. Трудом Феофраста пользовались автор "Стромат" Псевдо-Плутарх, Ипполит в "Опровержении ересей", Ириней, Климент Александрийский, Евсевий, Августин, Ермий, Александр Афродисийский и др.

Отметим, что эпохальный труд Соломона Лурье "Демокрит во многих отношениях превзошел по полноте и охвату материала собрание Г. Дильса, поэтому некоторые выдержки мы даем по изданию С.Лурье 1970 г. В книге учтены версии русских переводов "Фрагментов ранних греческих философов" 1989 г. под ред. A.B. Лебедева, "Антологии мировой философии" 1969 г. и других изданий.

Понятие и цель античной философии

Отличительные особенности античной философии

Традиция приписывает Пифагору первое употребление термина "философия". В слове "софия" есть религиозный оттенок, так как мудрость и всеведение как таковые даны Богу, а человеку — стремление и любовь к мудрости. Так что же хотели греки, возлюбившие мудрость? С момента рождения философия предстает как триединство содержания, метода и цели.

По содержанию философия объясняет реальность во всех ее проявлениях. Частные науки заняты определенными секторами действительности, ни одна из них не интересуется, например, началом всех вещей. Философа интересует первое почему всех вещей. С точки зрения метода, философия стремится к рациональному объяснению бытия как целого. Разумный аргумент, логическая мотивация и логос характерны для философского подхода. Мало просто определить фактические или опытные данные, философия идет дальше, видит во всем разумные причины. В этом состоит отличие философии от религии и искусства. Художник работает с образами и мифами, верующий доверяет догматам, только для философа важнее всего логическое обоснование.

14 Греческие истоки

Цель философии — в прозрачном и незамутненном восприятии чистой истины. Греческая философия родилась именно как бескорыстная любовь к знанию. Не материальная нужда и не практическая польза в виде прибыли двигали первыми философами, а ничем не стесненная свобода самопознания. Слова Аристотеля подтверждают эту мысль: "Все прочие науки более необходимы, но лучше философии нет ни одной". Греческие философы пошли именно по этому пути.

Медитация, созерцание не утилитарны, однако у философии всегда было серьезное моральное и политическое содержание. Вдумаемся: когда нам удается обрести видение и понимание целого, внутри которого мы живем, неизбежно меняется наше понимание смысла жизни, появляется более точная иерархия ценностей, меняется наше отношение к повседневности. Переживание истины несет огромный заряд энергии. Образ идеального государства Платона построено благодаря этому богатому источнику энергии.

У восточных народов также была и есть своеобразная форма мудрости, свободная от практических целей. Однако он а никогда не стремилась освободиться от фантастических образов и неотторжима от религии, поэзии и искусства. Ощутить целое посредством разума и суметь логически выразить его суть — в этом абсолютная оригинальность греческого гения. Развитие западной культуры основано на этом открытии.

Философия как потребность человеческого духа

Потребность философствовать — откуда она? Греки полагали, что ее корни — в самой природе человека. Люди по своей природе таковы, что хотят знать, говорил Аристотель. Стремление быть мудрее и познавать самого себя характерно для человека. Начало дороги к знанию — удивление. Что это и как такое могло случиться? От простых вопросов и поначалу несложных ответов люди переходили ко все более сложным. От понимания земных проблем, лунных фаз шли к постижению Солнца и звезд, затем — ко Вселенной.

Именно удивление поставило человека перед целым мирозданием. Для чего все существует? Откуда все произошло? Есть ли кроме бытия ничто? Что такое человек и для чего он живет? Подобные вопросы не может не ставить человек; тот, кто их отвергает, едва ли может называться человеком. Ни одна из этих проблем не имеет строго научного решения. Мы много знаем о частностях, но мало о

Понятие и цель античной философии 15

сути и смысле целого. Триумф точных наук и достижений естествознания никак не повлияли на состояние вечных философских проблем. Стало быть, прав Аристотель: пока жив человек, он сохранит здоровую способность удивляться загадкам внешнего мира и собственного бытия.

Как возник космос, что объединяет природу, физис, каковы фазы развития и действующие силы природного мира? Вот вопросы первых философов-натуралистов. Софисты сосредоточили свое внимание на человеке и его особенностях, космология уступила место моральной проблематике. Платон выявил неоднородность реальности, помимо чувственного мира есть мир умопостижимого и метафизические сущности. Греки неизменно связывали политические проблемы с этическими установками человека. Платона и Аристотеля волновали вопросы метода: что идет от чувств и что от разума? Каковы характеристики истинного и ложного? Есть ли правила адекватного мышления и в каких формах человек думает, судит, размышляет?

Фазы и периоды античной философии

Античная греческая и греко-римская философия имеют более чем тысячелетнюю историю — с VI в. до н. э. до 529 года н. э. Этот год отмечен закрытием языческих школ по распоряжению императора Юстиниана. Мы различаем в истории античности несколько этапов.

1. Эпоха натуралистов. Между VI и V веками до н. э. мы видим представителей разных школ: ионийцев, пифагорейцев, элеатов, атомистов, эклектиков.

2. Софисты и Сократ стали первыми гуманистами, они попытались ответить на вопрос, в чем же суть человека.

3. Платон и Аристотель дали важнейшие образцы большого философского синтеза.

4. Эллинистический период эпохи завоеваний Александра Македонского закончился вместе с языческой эрой кинизма, эпикуреизма, стоицизма, скептицизма, эклектизма.

5. Религиозный период неоплатонизма и его модификаций.

6. Христианская мысль в лице Филона Александрийского, попытавшегося синтезировать Ветхий Завет и греческую мысль. Это подготовило средневековую цивилизацию и европейское христианство.

16

Глава 2. НАТУРАЛИСТЫ-ДОСОКРАТИКИ

Первые ионийцы о начале всех вещей

Фалес

Фалес Милетский из Ионии (начало VI в. до н. э.) прославился не только как философ, но и как выдающийся политик. Нам известны его мысли не прямым образом, а только в передаче через устную традицию. О мудрости семи мудрецов (один из них Фалес) ходили легенды. Осознание Фалесова тезиса — вода есть начало (архе) всего — приводит к пониманию революционной сути философии. Термин "архе" в значении "первопричина", возможно, был введен учеником Фалеса Анаксимандром. Все же мы находим у Фалеса отчетливое понимание того, что в основе бытия есть некая константа, нечто, не подверженное изменениям.

За первооснову милетские философы брали природу, физис, однако в далеком от современного смысле слова. Это представление о фундаментальной реальности в противовес вторичной, тому, что невечно и преходяще. Античные натуралисты, стало быть, — философы физиса. Следует понять архаичный смысл природы, а для этого необходимо отойти от современных значений этого слова. Семена и зерна всего сущего имеют влажную природу, говорил Фалес. Поэтому высыхание всего есть смерть. Жизнь — влага, водная стихия, значит, все приходит из воды, начинается в воде и в ней закапчивается. У этой идеи Фалеса есть более древние аналоги. Например, прародителем богов Гомер считал Океан и матерью — Тефию, землю. На реке Стикс в преисподней боги приносили свои клятвы. Однако к мифическому образу океана и священности водной стихии Фалес добавил логические доказательства. На основе изучения небесных феноменов Фалесу удалось предсказать солнечное затмение, это произошло около 585 года до н. э. Его именем названа одна из теорем геометрии.

Для Фалеса главной характеристикой воды было свойство текучести. Текучесть в значении изменчивости предполагает противопо-

Первые ионийцы о начале всех вещей 17

ложное свойство — крепость и неизменность. Будучи философом-физиком, Фалес не был материалистом в нашем понимании слова. Новая концепция божественного основывалась на разуме. "Все полно богов", — говорил Фалес, и это означало, что жизнь первична, что все одушевлено, что все связано первоначалом. Символом универсальности божественной души как первоначала Фалес считал магнит. Вооруженный такой идеей, человеческий логос уверенно двинулся в путь, к завоеванию бытия, познанию как целого, так и частей, ставших предметом изучения частных наук.

Гомвр (тексты)

Илиада

(Гефест творит щит Ахилла)

Он сотворил на нем землю, небо и море,

Неутомимое солнце и полную луну,

Сотворил все звезды, которыми увенчано небо,

Плеяды, Гиады и мощь Ориона,

И Медведицу, которую нарекают также Возом,

И которая покачивается на месте, глядя на Ориона,

Она единственная не купается в водах Океана...

XVIII, 483 - 489

Нет! Нельзя бороться с Зевсом, Кроновым сыном.

С ним не равняется ни Ахелой,

Ни даже великая мощь глубоководного Океана,

Из которого текут все реки и моря,

И все источники и глубокие колодцы.

Даже он боится перуна великого Зевса

И страшного грома, когда тот громыхнет с неба...

XXI, 193 - 199

(Гера говорит Афродите)

Дай же мне любовь и вожделение, которыми

Ты укрощаешь всех бессмертных [богов] и смертных людей,

Ибо я отправляюсь к крайним пределам кормообильной Земли,

Чтоб навестить Океана, прародителя богов, и матерь Тефию.

Это они сердечно воспитывали и холили меня в своем доме,

Приняв из рук Реи, когда громозвучный Зевс

Низверг Крона под Землю и под неистощимое Море.

Их я иду навестить, чтоб прекратить их нескончаемые ссоры.

18 Греческие истоки

Bom уж долгое время они сторонятся друг друга

И воздерживаются от ложа и любви, ибо злоба вошла в их

сердца.

XIV, 198 - 207

Гесиод (тексты)

Теогония

Радуйтесь, чада Зевса, и даруйте вожделенную песнь,

Славьте тех, что родились от Земли и Неба,

От темной ночи, и тех, кого вскормило соленое Море.

Расскажите, как родились вначале боги и земля,

И реки, и беспредельное море, бушующее волнами,

И сверкающие звезды, и широкое Небо горе,

Как распределили богатство, как разделили почести,

Как впервые заняли складчатый Олимп.

Об этом расскажите, Музы, чьи жилища на Олимпе,

С самого начала расскажите, что из них возникло первым.

Перво-наперво возник Хаос (Бездна), а затем широкогрудая Гея (Земля), прочное седалище навек

Всех бессмертных, живущих на вершине снежного Олимпа,

И Тартар туманный в недрах широкодорожной Земли,

И Эрос прекраснейший среди бессмертных богов,

Расслабляющий члены всех богов и людей...

Из Хаоса родились Эреб и черная Ночь,

А от Ночи произошли Эфир и Денница,

Которых она родила, зачав от Эреба в любовном совокуплении.

Земля сначала родила равное себе

Звездное Небо, чтобы оно всюду покрыло ее,

Горы, богинь-нимф в горных ущельях, пучину Моря...

Потом, разделив ложе с Небом, родила глубоководного Океана,

Кея с Крием и Гипериона с Я петом,

Тейю с Реей и Фемиду с Мнемосиной,

Златовенчанную Фебу и обворожительную Тефию...

22. 104 - 135

Орфические рапсодии

(Тексты на золотых пластинках из погребений)

Как только душа покинет свет Солнца,

Первые ионийцы о начале всех вещей 19

Иди направо, тщательно остерегаясь всего.

Радуйся, испытав испытанное, прежде ты не знал такого,

Из человека ты превратился в бога. Ты козленок упал в молоко.

Радуйся, радуйся! Ступай направо

По священным лугам и рощам Ферсефонейи.

фр. В 20. Дильс-Кранц

Эта могила принадлежит Мнемосине. Когда тебе суждено будет умереть.

Ты войдешь в добротный дом Аида. Справа источник.

Рядом с ним стоит белый кипарис.

Здесь охлаждаются спускающиеся души мертвых.

К этому источнику даже близко не подходи.

Дальше ты найдешь текущую из озера Мнемосины

Холодную воду. Над ней стражи,

Которые спросят тебя проницательно:

"Что ищешь ты во мраке губительного Аида?"

Скажи: "Я сын тяжелой Земли и звездного Неба.

Я иссох от жажды и погибаю. Так дайте же быстро

Холодной воды, текущей из озера Мнемосины".

И они сжалятся над тобой, повинуясь Подземному Царю,

Дадут тебе пить из озера Мнемосины.

И ты пойдешь по многолюдной священной дороге,

По которой идут и другие славные вакханты и мисты.

Гиппонион, Южная Италия, конец V — начало IV в. до н. э.

А душа у людей корнями растет из эфира.

Воздух вдыхая, мы душу божественную срываем.

А душа, бессмертна и вечно юна от Зевеса.

Всех бессмертна душа, а тела подвержены смерти.

фр. В 10, Дильс-Кранц

Фалес (тексты)

Многословие не означает мудрость.

Ищи одну мудрость, выбирай одно благо...

Старше всех вещей бог, ибо он не рожден.

Прекраснее всего космос, ибо он творение бога.

Более всего пространство, ибо оно вмещает все.

Быстрее всего мысль, ибо она бежит без остановки.

20 Греческие истоки

Сильнее всего необходимость, ибо она одолевает всех.

Мудрее всего время, ибо оно обнаруживает все.

Может ли человек тайком от богов совершить беззаконие? Не

только совершить, но и замыслить не может, ответил он.

Что трудно? Узнать себя.

Что легко? Наставлять другого.

Что есть божество? То, у чего нет ни начала ни конца.

Какую невидаль довелось увидеть? Тирана, дожившего до

старости.

Не красуйся наружностью, будь прекрасен делами.

Не наживай богатства нечестным путем.

Какие взносы сделаешь родителям, такие взымай с детей.

Дильс-Кранц, фр. 35

 

Фалеса упрекали в бесполезности его занятий, причине его бедности. Тогда он, узнав по расположению звезд о будущем богатом урожае маслин, еще зимой раздал все деньги в задаток за маслодавильни Милета и Хиоса. Он нанял их за бесценок, поскольку никто не давал больше, а когда пришла пора и спрос на них внезапно возрос, то стал отдавать их по своему усмотрению. Так, собрав много денег, он показал, что философы при желании легко могут разбогатеть, да только это не то, что их заботит. Так он показал свою мудрость.

Аристотель. Политика, А IV, 4, 1259

 

Фалес малыми линиями открыл круговорот времен года, направления ветров, движения и орбиты звезд, громов дивные громыхания, Солнца годичные повороты, нарождающейся Луны прибывание, стареющей убывание, затмевающейся преграды. В старости он открыл божественную пропорцию, вычислив, сколько раз своим диаметром Солнце меряет им пробегаемую окружность.

Апулей. Флориды, 18

 

Как говорит Евдем, Фалес открыл теорему: два треугольника равны, если два угла и одна сторона одного из них равна двум углам и одной стороне другого. Так вычисляется расстояние от берега до находящихся в море кораблей.

Евдем. История геометрии

 

Большинство первых философов началом всего считали материальные начала, а именно то, из чего состоят все вещи, из чего они возникают и во что как в последнее они, погибая, разреша-

Первые ионийцы о начале всех вещей 21

ются, причем сущность, хотя и меняется в своих проявлениях, остается. По этой причине они полагают, что ничто не возникает и не исчезает, ибо такое естество всегда сохраняется. Как про Сократа мы не говорим, что он рождается, когда становится красивым или музыкальным, не говорим, что он исчезает, когда теряет эти свойства, ибо остается субстрат сам Сократ, точно также следует сказать, что не возникает и не исчезает все остальное, ведь естественная реальность остается одна или больше из чего все происходит, сама же она неизменна.

Все же не все философы сходились относительно числа и вида этого первоначала. Фалес, основатель такого типа философии, говорил, что начало всего есть вода (отсюда выводил, что земля держится на воде. К такому убеждению он пришел, видя, что пища всех существ влажна, что само тепло возникает из влаги и ею живет. А ведь то, из чего все рождается, то и есть начало всего. Таким образом, именно поэтому он пришел к своему предположению, равно как потому, что семена всех вещей по природе влажны, а вода есть начало природы всего влажного.

Некоторые полагают, что и древнейшие, впервые писавшие о богах, держались именно таких взглядов на природную реальность. Океан и Тефию они считали генераторами всего, а то, чем клялись боги, говорили они, была вода, которую именовали Стиксом. В самом деле, наиболее почитаемое есть древнее, а также то, что более достойно уважения. Однако такое понимание природной реальности, возможно, и не самое древнее, зато утверждают, что именно Фалес первым выразил эту теорию первой причины.

Аристотель, Метафизика, книга 3, 10 14

фр. 12, Дильс-Кранц

 

Некоторые утверждают, что душа разлита во всем. Возможно, исходя из этого, Фалес и выводил, что все полно богов.

Аристотель, О душе, книга 1, 5, 10

фр. 22, Дильс-Кранц

 

По-видимому, Фалес считал, судя по рассказам, что душа есть нечто, что способно приводить в движение, говорил, что и у магнита есть душа, которая притягивает железо.

Аристотель, О душе, кн 1, 2, 19

22 Греческие истоки

Анаксимандр из Милета

Ученик Фалеса Анаксимандр родился в конце VII века до н. э. и умер в начале второй половины VI в. до н. э. Его трактат "О природе" можно считать первым философским трактатом в прозе. Новая форма литературной композиции отвечала природе логоса, развивающегося свободно. Даже метрическая рифма не должна сковывать его развития. В политической жизни Анаксимандр был активнее Фалеса, рассказывают, что он руководил переселением колонии из Милета в Аполлонию.

Проблематика первоначала углубляется положением, что вода, как и все прочее, производна от бесконечной природы — физиса. Анаксимандр вводит термин "апейрон", что означает "лишенное границ", то, что количественно и пространственно неопределенно. Апейрон, будучи беспредельным, дает начало всем вещам. Он обнимает и окружает все, управляет и содержит окруженное путем наложения границ и давая определенность всему, что от него происходит, сосуществует с ним и внутри него.

Божество Анаксимандра (как и Фалеса) становится первопринципом. Все другие боги — бесконечные, рождающиеся и умирающие миры. Только апейрон — архе — вечен, ибо никем не сотворен. Фалеса не интересовал вопрос, как и почему из первоначала рождается все прочее. Анаксимандр, отвечая на этот вопрос, говорит, что причина возникновения вещей — своего рода неправедность, а причина их распада — искупление такой неправедности. Возможно, он имел в виду, что мир состоит из серии противоположностей, например холодного и горячего, сухого и влажного и т. п. Несправедливость состоит в их антагонизме, в том, что одна тщится устранить другую. Многие ученые отмечают здесь влияние идей орфиков. Идея первоначальной вины и ее искупления, необходимости восстановления справедливого равновесия несомненно присутствует у Анаксимандра.

Бесконечно первоначало, бесконечны и миры в том смысле, что наш мир сосуществует одновременно с бесконечной серией других рождающихся и умирающих миров, что ему также предшествовали и воспоследствуют множество других. Вечным космосом управляют два начала — холодное и горячее. Холодное — результат превращения горячего — огня, сформировавшего воздушную периферическую сферу. Огненная сфера разделена на три части: солнце, луну

23

Анаксимандр (барельеф, Национальный музей, Рим)

и звезды. Жидкий элемент стекает в земные складки, так образуются моря и океаны.

Земля, которую тогда представляли в цилиндрической форме, ничем не поддерживается: она держит равновесие в силу равноудаленности от всех концов, то есть благодаря равновесию сил. Под действием солнца из жидкого элемента возникли первые простейшие животные. Из них возникли более сложные живые существа. Поверхностный читатель назовет смешным такой взгляд на вещи — и напрасно. Вспомним, что земля Фалеса покоилась на воде. Поддерживающее Землю равновесие сил у Анаксимандра — весьма сложное и близкое нам представление. Идея возникновения жизни в водной стихии и постепенной эволюции видов из морских обита-

24 Греческие истоки

телей была исключительно новаторской в ту эпоху. Это говорит о том, что Логос, соревнуясь с мифом, делал все более решительные шаги.

Анаксимен из Милета

Об ученике Анаксимандра Анаксимене мы знаем как об авторе прозаического сочинения "О природе". Сохранились три его фрагмента и несколько сюжетов в пересказе современников. Бесконечное первоначало, по Анаксимену, — это ничем не ограниченная воздушная субстанция. Как душа дает жизнь нашему телу, так воздух обнимает, а дыхание одушевляет весь мир. Как Фалес и Анаксимандр, Анаксимен обожествляет воздух.

Как же воздух мог стать первоначалом? Анаксимен чувствовал потребность логически вывести и обосновать идею изначальной реальности. Поскольку воздух — самая подвижная среда и лучше других элементов может способствовать превращениям других вещей, то именно на него пал выбор. Охлаждаясь, воздух становится водой, затем землей. Разряжаясь и расширяясь, он нагревается и становится огнем. Меняющееся давление воздушной субстанции дает начало всем вещам. Мы видим логическое завершение главной идеи милетских мудрецов. Взаимодействие динамических сил дает эффект конденсации и разряжения, однако в совершенную гармонию они приходят благодаря особым свойствам первоначала. Душа воздушна, ее космическая роль — быть прародительницей сущего. Ионийская мысль становится первой ступенью, понявшей свои задачи философии, ее кульминационный момент совпал с творчеством Анаксимена.

Анакснмвн (тексты)

С полным основанием бесконечное все рассматривают как первоначало, ведь невозможно, чтобы оно существовало напрасно, также трудно допустить, чтобы оно было чем-то иным, чем началом. Все сущее либо есть начало, либо исходит из начала, только у бесконечного нет никакого начала, ибо начало было бы его концом. Будучи началом, бесконечное не возникает и не уничтожается, ведь то, что раз возникло, по необходимости получает завершение, и всякое уничтожение приводит к концу. Поэтому мы и говорили, что у бесконечного нет начала, оно само

Первые ионийцы о начале всех вещей 25

есть начало всего прочего, оно все объемлет и всем управляет, как утверждают те, кто не допускает помимо бесконечного ничего другого, даже разума или любви. Это начало божественно, ибо бессмертно и неразрушимо, так говорили Анаксимандр и большинство философов физиса.

Аристотель, Физика, кн 3, 4. 203Ь

Начало всех существ есть бесконечное... Из чего вещам рождение, в то же самое и гибель совершается по роковой задолженности, в самом деле, взаимно они наказываются и выплачивают друг другу причиненный ущерб в назначенный срок времени.

Анаксимандр, фр. 1, Дильс-Кранц

Анаксимандр полагал, что все [явления] вызываются пневмой; всякий раз, когда охваченная со всех сторон густым облаком пневма вырывается наружу благодаря тонкости своих частиц и легкости, разрыв [облака] вызывает грохот, а [образовавшаяся] брешь просвет на фоне черноты облака.

Мнения философов, III, 3, 1

Как наша душа, будучи воздухом, скрепляет вместе каждого из нас, так дыхание и воздух соединяют весь космос.

Анаксимен, фр. 2, Дильс-Кранц

Анаксимен, тоже милетец, сын Эвристрата, полагал, что начало есть бесконечный воздух, из которого рождается все, что есть и что будет, а также боги и божественные существа, а все прочее от его потомков. Свойство воздуха таково, что, когда он однороден и усреднен, то невидим, а обнаруживает себя, когда становится холодным, горячим, влажным и подвижным. Движется он всегда, ибо если б не двигался, то ничто не менялось бы. Сгущаясь и разрежаясь, [воздух] приобретает видимые различия. Так, растекшись до сильной разряженности, он становится огнем; в среднем состоянии он возвращается к природе ветра; по мере сгущения воздух становится облаком; сгустившись еще больше, становится водой; еще больше землей, а на предельной плотности камнем. Таким образом, горячее и холодное как противоположности предшествуют возникновению всего. Земля плоская и ее несет воздух, так же Солнце, Луна и другие звезды, состоящие из огня, плавают по воздуху благодаря своей плоской форме. Светила родились от Земли вследствии испарений, когда испарина разрежается, рождается огонь, а из поднявшегося огня скручиваются звезды. Светила, полагал Анак-

26 Греческие истоки

симен, движутся не под землей, как думают некоторые, а вокруг Земли, словно берет на нашей голове. Солнце прячется не потому, что заходит под Землю, а потому, что скрывается за более высокими сторонами Земли. Зима происходит от того, что Солнце удаляется. Звезды не греют из-за удаленности на большое расстояние. Ветры дуют, когда чрезмерно сжатый воздух в результате разрежения приходит в стремительное движение. Когда он скучится и загустеет, рождаются облака, которые затем превращаются в воду. Когда падающая из облаков вода замерзнет, образуется град. Когда влажные облака замерзнут, возникает снег. Когда облака расщепляются силой воздушных потоков, рождается молния. Радуга возникает, когда солнечные лучи падают на загустевший воздух, землетрясение результат изменений земли вследствии перегрева и охлаждения. Таковы мнения Анаксимена, расцвет которого пришелся на первый год пятьдесят восьмой олимпиады [548/547 г. до н. э.].

Ипполит. Опровержения, 17

Анаксимен, фр. 7, Дильс-Кранц

Гераклит из Эфеса

Гераклит указал на становление как на структурную характеристику реальности. Миром руководит война противоположностей. Их гармония напоминает согласие стрелы, летящей из лука, и звучащей лиры. Первоначало Гераклита — огонь — совершенный образ движения. Огонь живет смертью горючего, между пламенем и пеплом. Огонь тесно связан с логосом, понятием рациональности, основанием космической гармонии.

Гераклит вошел в историю с прозвищем Темный. Оно отразило его надменный нрав и замкнутость. До нас дошли несколько фрагментов его трактата "О природе", написанных в форме афористических изречений оракулов. Свои мысли он адресовал лишь мудрым, неясность его речений должна была отпугивать чернь, тех, кто, повторяя умные слова, но ничего в них не смысля, выдавали себя за знатоков.

Милетцы попытались дать некую форму объяснения всеобщего динамизма. Миры, как и вещи в них, рождаются и гибнут. Существенная черта всего сущего — движение, ибо ничто не остается неизменным, ничего постоянного нет. Панта реи — все течет, все

Первые ионийцы о начале всех вещей 27

изменяется, — обобщил Гераклит. Нельзя дважды войти в одну и ту же реку, мы есть — и вместе с тем не есть. Кажется, река остается одна и та же, но на деле ее воды сменяются. Но не только другие воды омывают нас, входящих в реку, — мы сами, входя во второй раз в ту же реку, находим себя изменившимися. Но и в один заход до погружения в воду и после него мы не те же самые. Можно сказать: мы есть и нас нет. Ведь чтобы быть в данный момент, мы должны перестать быть в момент предшествующий. Не-быть-больше тем, чем была вещь в каждый предданный момент, — это свойство всей реальности.

Гармония противоположностей

Становление, то, что не принадлежит непосредственно основанию, есть непрерывный переход одной противоположности в другую. Холодное разогревается, горячее охлаждается, влажное высыхает, сухое увлажняется, молодое стареет, живое умирает. Из мертвого рождается новая жизнь — и этому преображению нет конца. Между противоположностями не утихает борьба, поэтому существенное в становлении — войну — Гераклит называет матерью и правительницей всего сущего. Причем эта война есть одновременно и мир, а потому согласие несогласного вместе дает гармонию. Непрерывное течение сущего нельзя определить иначе, как совпадение противоположностей, образ такого совпадения — стрела и натянутый лук, смычок и струна. Болезнь делает желанным здоровье, без чувства голода нельзя вкусить наслаждения сытостью. Отдыхаем мы по-настоящему после тяжких трудов. Без испытания обидой как познать имя и суть справедливости? Получается, что бог есть ночь-день, зима-лето, война-мир, сытость-голод.

Первоначало как огонь и разумное понимание

Гераклит увидел в огне природу и фундаментальное начало всего сущего. Нельзя не признать удачным подобный образ, ведь непрерывное изменение, гармония контрастов и впрямь неотделимы от огня. Пламя, пепел и дух испарений — все это символизирует вечную нужду и насыщение.

С огнем связаны гром и молния. Молния — правительница сущего. Гениальность Гераклита в том, что разумное понимание, ло-

28

Гераклит (фрагмент фрески Рафаэля "Афинская школа")

гос, рационально постижимый закон он связал с озаряющей силой молнии. Новизна мысли Гераклита отчетливо проявлена в высказывании: "Единое, единственно премудрое желает и не желает называться Зевсом". Возможно, он хотел сказать, что греческие одеяния Зевса стесняют высшее первоначало в его сути.

Первые ионийцы о начале всех вещей 29

Особенно интересовал Гераклита вопрос познаваемости. В отношении чувственных данных следует быть бдительными, ибо чувства не идут дальше видимости вещей. Так же поверхностны и людские мнения. Оракульская форма Гераклитовых изречений и характер мысли говорят о том, что философ ощущал себя пророком. Высота истины, о которой он говорил, была его собственной высотой, а ее недоступность большинству его современников печалила Гераклита. Трудно не заметить скорбные интонации многих сентенций великого мудреца.

Природа души и человеческие судьбы

Душа — огненная субстанция, логично поэтому называть душу мудреца сухой, а нетрезвую душу — мокрой и брошенной в небрежении. Границы души, говорил Гераклит, никому не дано найти, сколько бы ни бродить в поисках. Глубины логоса неизмеримы. Будучи философом физиса, Гераклит открывает новое измерение души — бесконечность, то есть надфизическое пространство ее бытия. В духе орфиков он называет человеческие души смертными-бессмертными. Как таковые одни души живут смертью других, а, умирая, они дают жизнь другим. Процветание тела чревато смертью души, а смерть тела иногда дает новую жизнь душе. Посмертная судьба души также волновала Гераклита. После смерти, говорил он, нас ждет нечто невообразимое и совершенно неожиданное. Каким образом орфические элементы вплетались в логическую ткань теории физиса, сегодня вряд ли возможно детально установить.

Гераклит (тексты)

Panta rhei — все течет

На входящих в me же самые реки притекают в один раз одни, в другой раз другие воды

фр. 12, Дильс-Кранц

Нельзя войти дважды в одну и ту же реку и нельзя застать дважды нечто смертное в том же состоянии, ибо по причине стремительности и скорости изменений все распадается и собирается, приходит и уходит

фр. 91, Дильс-Кранц

30 Греческие истоки

Мы входим и не входим в ту же реку, мы те же и не те же

фр. 49, Дильс-Кранц

Гармония противоположностей

Polemos (война) есть отец всего, царь всех: одних она объявляет богами, других людьми, одних творит рабами, других свободными

фр. 126, Дильс-Кранц

Все, что противоположно, соединяется, и из разнородных вещей рождается еще более прекрасная гармония, и все рождается посредством контраста

фр. 8, Дильс-Кранц

Не будь Солнца, мы бы не знали, что такое ночь

фр. 99, Дильс-Кранц

Они [невежественные] не понимают, как враждебное находится в согласии с собой: перевернутое соединение (гармония), как гармония лука и лиры

фр. 51, Дильс-Кранц

Болезнь делает приятным и благим здоровье, голод сытость, усталость отдых

фр. 111, Дильс-Кранц

Не знали бы даже слова справедливость, если бы не было обиды

фр. 23, Дильс-Кранц

Путь вверх-вниз один и тот же

фр. 60, Дильс-Кранц

Совместны у круга начало и конец

фр. 103, Дильс-Кранц

Одно и то же в нас живое и мертвое, бодрствующее и спящее, молодое и старое, ибо эти [противоположности], переменившись, суть те, а вновь переменившиеся суть эти

фр. 88, Дильс-Кранц

Вот соединения: целое нецело, согласное несогласно, гармоничное негармонично: и все вещи едины и из единого все вещи

фр. 10, Дильс-Кранц

Выслушав речь не мою, а речь логоса, должно признать: мудрость в том, чтобы узнать все как единое

фр. 50, Дильс-Кранц

Первые ионийцы о начале всех вещей 31

Бог есть день-ночь, зима-лето, война-мир, избыток-нужда, изменяется же словно, когда смешается с благовониями, именуется

по запаху каждого из них

фр. 67, Дильс-Кранц

Огонь-разум как высшее первоначало

Все вещи суть некий размен огня, и огонь под залог всех вещей, как под залог золота имущество и под залог имущества золото

фр. 90, Дильс-Кранц

Этот космос, один и тот же для всех, не создан никем из богов,

никем из людей, но он всегда был, есть и будет вечно живой огонь,

мерно возгорающийся, мерно угасающий

фр. 30, Дильс-Кранц

Молния правит всем

фр. 64, Дильс-Кранц

Обращения огня: сначала море, в [обращения] моря наполовину земля, наполовину престер. Море расточается и восполняется до той же самой меры [логос], какая была прежде, нежели

оно стало землей

фр. 31, Дильс-Кранц

Всех и вся, нагрянув внезапно, будет Огонь судить и схватит

фр. 66, Дильс-Кранц

Один-единственный мудрец хочет и не хочет называться Зевсом

фр. 32, Дильс-Кранц

Человеческая натура не обладает разумом, а божественная обладает

фр. 78, Дильс-Кранц

Орфические мотивы у Гераклита

Границ души не отыскать, по какому бы пути ты ни пошел, столь

глубока ее мера

фр. 45, Дильс-Кранц

Бессмертные смертны, смертные бессмертны, одни живут за счет смерти других, за счет жизни других умирают

фр. 62, Дильс-Кранц

Людей после смерти ожидает то, чего они не чают и не воображают

фр. 27, Дильс-Кранц

32 Греческие истоки

Все, что мы видим наяву,смерть; все, что во сне,сон; все, что по смерти,жизнь

фр. 21, Дильс-Кранц

С сердцем бороться тяжело, ибо чего оно хочет, то покупает ценой души [= жизни]

Фр. 85, Дильс-Кранц

Сивилла же бесноватыми устами несмеянное вещает, и голос ее простирается на тысячу лет через бога

(фр. 92, Дильс-Кранц

Солнце не преступит положенных мер, а не то его разыщут Эринии, союзницы Правды

фр. 94, Дильс-Кранц

Будучи в Аиде [мудрым суждено] восставать [от сна смерти] и становиться наяву стражами живых и мертвых

фр. 63, Дильс-Кранц

Человек, общество и право

Чьи только речи я не слыхал, но никто не доходит, чтобы понять, что Мудрое ото всех обособленно

фр. 108, Дильс-Кранц

Сухая душа мудрейшая и наилучшая

фр. 118, Дильс-Кранц

Народ должен сражаться за попираемый закон как за стену города

фр. 44, Дильс-Кранц

Дикэ (справедливость) настигнет мастеров лжи и лжесвидетелей

фр. 28, Дильс-Кранц

Море есть вода чистейшая и вода грязнейшая: рыбам — питьевая и спасительная, людям негодная для питья и губительная

фр. 61, Дильс-Кранц

Свиньи грязью наслаждаются больше, чем чистой водой

фр. 13, Дильс-Кранц

Человек — свет в ночи: вспыхивает утром, угаснув вечером. Он вспыхивает к жизни, умерев, словно как вспыхивает к бодрствованию, уснув

фр. 26, Дильс-Кранц

Пифагор и пифагорейцы 33

Вотще очищаются кровью <кровью> оскверненные, как если бы кто, войдя в грязь, грязью отмывался: его сочли бы сумасшедшим, если бы кто из людей заметил, что он так делает. И изваяниям этим они молятся, как если бы кто беседовал с домами, ни о богах не имея понятия, ни о героях

фр. 5, Дильс-Кранц

Век дитя играющее, кости бросающее, дитя на престоле

фр. 52, Дильс-Кранц

Лучшие люди одно предпочитают всему: вечную славу бренным вещам, а большинство обжирается, как скоты

фр. 29, Дильс-Кранц

Души, павшие в бою, чище тех, что умерли в болезнях

фр. 25, Дильс-Кранц

Один мне — тьма, если он наилучший

фр. 49, Дильс-Кранц

Произвол (ubris) надо гасить пуще пожара

фр. 102, Дильс-Кранц

Закон именно в том, чтобы повиноваться воле одного

фр. 33, Дильс-Кранц

Эфесцы заслуживают того, чтобы их перевешали всех поголовно за то, что изгнали они Гермодора, мужа из них наилучшего, сказавши: "Среди нас никто да не будет наилучшим! А не то быть ему на чужбине и с другими!"

фр. 121, Дильс-Кранц

Пифагор и пифагорейцы

С пифагорейцами понятие "первоначало" теряет связь с физическими элементами. Теперь начало всех вещей — число. Феномен музыкальной гармонии, астрономические, климатические и биологические феномены обнаруживают некую соразмерность, в свою очередь регулярность выражается в числовых пропорциях. Так число становится причиной любой вещи, оно выражает суть взаимосвязи всего сущего.

Не только числа как таковые образуют основание реальности. Важнее даже элементы числа: предел как принцип определения и беспредельное в качестве неопределенного принципа. Каждое число есть

34 Греческие истоки

синтез двух элементов: в четных величинах преобладает неограниченное и неопределенное, а в нечетных — предел. Если все есть число, порядок, то и весь космос представляется в виде численно упорядоченной гармонии, познаваемой во всех его частях. Пифагорейцы использовали орфическое представление о переселении душ — метемпсихозе, а также идею искупления грехов. Все же орфики связывали процесс очищения (катарсис) с ритуальными обрядами. Пифагорейцы исповедывали идеал созерцательной жизни в истинно греческом духе — через активный научный поиск.

Пифагор родился на Самосе. Расцвет его жизни пришелся на 530 год до н. э., а умер в начале V века. Сначала он жил и работал в Кротоне, но вскоре пифагорейское учение завоевало Средиземноморье от Сибари до Реджио, от Локр до Метапонте, от Агригента до Катании. Влияние пифагорейцев на политику также нельзя не отметить. Форма аристократии, опиравшаяся преимущественно на слои торговцев, нашла развитие особенно в колониях. Рассказывают, что кротонцы в страхе, что Пифагор может стать тираном города, подожгли здание, в котором он собирался со своими друзьями. По одной версии, философ сгорел в этом здании, по другой — Пифагору удалось бежать и умер он в Метапонте. Множество из сочинений, приписываемых Пифагору, — фальсификации. Не исключено, что свое учение философ излагал только или преимущественно устно.

Большинству жизнеописаний Пифагора не стоит слишком доверять, ибо вскоре после смерти он стал легендой, каждому его слову придавали значение пророчества. Отношение к его учению великолепно отражает фраза "Autos epha, ipse dixit" — "Так сказал он". Уже Аристотель не мог отделить слова самого Пифагора от высказываний учеников, поэтому говорил о так называемых пифагорейцах, живших общиной, где никого нельзя было выделить. И мы будем говорить о пифагорейцах в обобщенном смысле.

Число как первоначало

В процессе перемещения ионийцев из восточных колоний в западные их философские представления заметно усложнялись. Формирование нового климата отразил Аристотель в следующих словах: "Пифагорейцы первыми научились применять математические понятия... Элементы числа в их представлении были элементами самих вещей, а весь универсум — числовой гармонией". Не будем удив-

 

35

Пифагор (втор. пол. VI — нач. V в. до н. э.), основатель греческой математики, теоретик и практик "созерцательной жизни" (фрагмент фрески Рафаэля "Афинская школа")

36 Греческие истоки

ляться такой постановке проблемы, ведь открытие математической регулярности всего сущего и впрямь изменило стратегию познающего разума и ход развития всей западной культуры. Оказалось, что числовым соотношением можно представить решительно все. Даже неземное сладкозвучие кантов, принцип работы музыкальных инструментов — все это объяснимо соотношением длин струн и веса молоточков, ударяющих по струнам. Основу музыкальной грамоты заложили именно пифагорейцы, установившие гармонические соотношения октавы, квинты и кварты (1:2, 2:3, 3:4). Числовые закономерности года, сезона, дней и месяцев, инкубационные периоды созревания зародышей, циклы биологического развития, как оказалось, были ими также описаны. Иногда пифагорейцы, увлеченные числовыми играми, теряли чувство меры. Некоторые из них справедливость отождествляли с числом 4 или 9, квадратом двух и квадратом трех, четного и нечетного. Науку и разум обозначали единицей, а изменчивое мнение — двойкой.

Тем не менее можно понять числовой принцип всех вещей только при условии, если мы в состоянии восстановить архаичный смысл понятия числа. Вплоть до Аристотеля философы не отделяли число от реальности. Для нас это извлекаемая умом абстракция, для пифагорейцев число было физисом всего сущего.

Элементы числа

Вещи связаны с числом как с первоначалом. Однако сами числа обязаны своим происхождением первичным элементам. Числа составляют некое неопределенное множество, последнее определяется путем установления ему предела — 2, 3, 4, 5, 6 и до бесконечности. Число состоит из двух элементов: неопределенное и неограниченное, с одной стороны, и определяющее и ограничивающее — с другой. Число, следовательно, рождается как гармония конечного и бесконечного, она дает жизнь всему прочему.

В числах всегда обнаружимо преобладание одного элемента над другим. В четных доминирует неопределенное — менее совершенное для пифагорейцев. Нечетные величины связаны с процедурой ограничения. Если мы изобразим число комбинацией геометрических точек так, как это делали древние при помощи камешков (отсюда термин "калькуляция"), то заметим, что в четной величине есть пустота, значит, для стрелы, пущенной между точками, нет никако-

Пифагор и пифагорейцы 37

го ограничения. Нечетное число сохраняет свою целостность, ибо есть точка самоограничения и самоопределения.

Любопытно, что нечетные числа пифагорейцы называли мужскими, а четные — женскими. Четные числа казались им прямоугольными, а нечетные — квадратными. Нечетные числа, расположенные в виде множества, дают квадрат, четные — прямоугольник (см. рисунок).

Единица у пифагорейцев была паритетной величиной — чет-нечет. Из нее происходят все числа. Античным математикам ноль был решительно незнаком. Совершенное число обозначалось десяткой, в виде совершенного треугольника, составленного из четырех первых чисел по четыре в каждой стороне — тетрактис (см. рисунок).

Отсюда видно, что 10 = 1 + 2 + 3 + 4. Более того, в декаде есть как четные (2, 4, 6, 8), так и нечетные числа (3, 5, 7, 9). В ней есть четыре несложных чисел (2, 3, 5, 7) и четыре сложных (4, 6, 8, 9). Образованные из них множества равны. В десятке есть все: числовые соотношения, равенства, неравенства, все виды чисел — линейные, квадратные, кубические. Единица равна точке, двойка — линии, тройка — треугольнику, четыре — пирамиде. Все числа — начала и первые элементы сущего. Заметим, что в иных интерпретациях возможны другие числовые соотношения.

Теоретизация десятичной системы дала представление о совершенстве декады. Иногда комбинировали идею десятки с идеей противоположностей. Вот таблица десяти контрарностей в передаче Аристотеля:

1. Предел — беспредельное.

2. Нечетное — четное.

3. Единица — множество.

38 Греческие истоки

4. Правое — левое.

5. Мужское — женское.

6. Покой — движение.

7. Прямое — кривое.

8. Свет — тень.

9. Благое — дурное.

10. Квадрат — прямоугольник.

Теоретизация и кодификация десятичной системы (вспомним о Пифагоровой таблице) была принята и усвоена не только греками. Убедительность и простота десятичной системы завоевала весь мир и осталась по сегодняшний день основой повседневных расчетов.

Числа и вещи. Понятие космоса

Теперь посмотрим, как пифагорейцы выводили физический мир из понятия числа. Поскольку числа рассматривались как точки массы с определенной плотностью, то переход к физическим объектам не составил большой проблемы. Антитеза предельного и беспредельного тут же получила определенный космологический аспект. Беспредельное есть просто окружность, внутри которой рождается мир. Пифагор первым, как свидетельствуют античные источники, назвал определенный порядок всего мирского космосом. Небо, земля, боги и люди соседствуют друг с другом не как попало, а согласно некоему закону. По этой причине целостность сущего называется космосом, то есть порядком.

Пифагорейцы выдвинули идею, что небеса вращаются согласно числовой гармонии, что небесная музыка движения сфер волшебно прекрасна, однако наш слух, привычный к этим звукам, не в состоянии выделить ее. Так с воцарением числовой гармонии взгляд на мир изменился. Вместо темных непонятных сил пришло число как символ разумного порядка и истины. Все известные вещи имеют число, говорили пифагорейцы, без него ничто нельзя ни помыслить, ни узнать. Только ложь никогда не уложится в число. Совершенно прозрачным для разума смогли увидеть мир пифагорейцы.

Пифагор и пифагорейцы 39

Орфизм и пифагорейский образ жизни

Мы уже говорили, что наука была для пифагорейцев средством для достижения определенного жизненного идеала. Главное в этом идеале — очищение души, свободной от всего телесного. Вероятно, именно Пифагор придал черты теории идее переселения душ (метемпсихоза). По причине первородного греха душа обречена на серию инкарнаций, при этом тела, в которых ей суждено селиться, не только человеческие, но и животные.

Идея реинкарнации имеет длинную предысторию, однако пифагорейцам удалось переосмыслить ее на свой лад. Чтобы душе освободиться от тела, она должна очиститься. В выборе средств очищения пифагорейцы пошли иным, чем орфики, путем. Для жизни в обществе богов человеку надлежало стать сначала учеником и подражателем. Все, что пифагорейцы определяли необходимым к исполнению, проверялось, достойно ли это имени божественного. Bios theoretikos, то есть созерцательная жизнь пифагорейцев, — жизнь, полностью посвященная поискам истины и добра. Именно единение с божественным в постижении правды и давало необходимое очищение и возвышение души. В диалогах "Горгий", "Федон", "Тэетет" Платон даст детальное описание подобного типа жизни.

Пнфагор (тексты)

Так называемые пифагорейцы занялись математикой и, овладев ею, стали считать ее принципы началом всего существующего. Поскольку среди начал в математике именно числа по природе были первыми, а пифагорейцы видели много схожего в числах -более, чем в огне, земле и воде - с сущим и тем, что рождается (например, одно свойство чисел есть справедливость, другое -душа и ум, третье - удача и так далее в остальных случаях). Они также видели, что свойства и соотношения, присущие гармонии, выразимы в числах, а так как и все остальное явно уподобляемо числам, то они предположили, что элементы чисел суть элементы сущего, что и сами небеса есть гармония и число. Все, что гармонически консонировало с числами, музыкальными аккордами, частями неба и всем порядком универсума, они собрали и систематизировали. Если чего-то не хватало, они восполняли пробел, чтобы сделать учение связным. Например, если число десять им казалось им совершенным и всеохватыва-

40 Греческие истоки

ющим, то, по их мнению, и движущихся небесных тел также должно быть десять. Если они видели только девять, то вводили десятую - Антитерра.

В других работах мы говорили об этом с большей обстоятельностью. Здесь мы хотим установить, какие же начала они полагают, как эти начала возвращаются в сферу причин, о которых мы говорили. Число они полагают началом не только как конституирующий материал для сущего, но также как образующий свойства и статус сущего. В качестве элементов числа они называют четное и нечетное, последнее из них - предельное, а первое - беспредельное. Единое происходит из обоих элементов, оно есть четное и нечетное вместе. Из Единого происходит число, а числа, как уже сказано, образуют весь универсум.

Другие пифагорейцы утверждали, что всего десять начал, разделенных на противоположности: 1. предел-беспредельное, 2. нечетное-четное, 3. единое -многое, 4. правое-левое, 5. мужское-женское, 6. покоящееся-движущееся, 7. прямое-кривое, 8. свет-тьма, 9. благое-порочное, 10. квадратное -вытянутое.

Таким же образом мыслил и Алкмеон из Кротона, так что либо он заимствовал учение у пифагорейцев, либо они у него. Алкмеон вошел в пору зрелости, когда Пифагор был уже старым, и его теория весьма схожа с пифагорейской. Большая часть человеческих свойств образуют пары противоположностей, только, в отличие от других пифагорейцев, он полагал, что группируются они случайным образом. Например: белое-черное, сладкое-горькое, благое -порочное, большое-малое. Об остальных оппозициях он высказался неопределенно, хотя пифагорейцы точно указали, сколько противоположностей и каковы они.

Из той и другой точек зрения мы можем заключить, что начала сущего суть противоположности. Но даже пифагорейцами эти противоположности не проанализированы настолько, чтобы можно было установить, как свести их к причинам, о которых мы говорили. Похоже, элементам они приписывали функцию материи, в самом деле, говорили, что субстанция состоит именно из этих элементов, внутренне ей присущих.

Аристотель. Метафизика, Книга 1, 5, 985 986

Необходимо, чтобы все было либо ограниченным, либо неограниченным, либо вместе ограниченным и неограниченным. Только бесконечного и только конечного быть не может. Отсюда вы-

Ксенофан 41

текает, что существующие вещи не могут быть образованы только из элементов ограничения, как и только из элементов бесконечности, очевидно, что космос и сущие в нем вещи образованы посредством гармонии конечных и бесконечных элементов.

Филолай, фр. 2, Дильс-Кранц

Мудрецы говорят, что небо, земля, боги и люди соединены порядком, мудростью и правдой: именно по этой причине весь мир они называют космосом [т.е. порядком].

Платон, Горгий. 507 а 508 а

Рассказывают, что, гуляя, Пифагор увидел собаку, которую били. "Прекрати, не бей ее, - вмешался Пифагор, - в ней душа моего друга, я узнал его по голосу".

Ксенофан, фр. 7, Дильс-Кранц

Элеаты

Ксенофан из Колофона: критика традиционной концепции богов

Первоначалом Ксенофан назвал землю, при этом космосом для него была только наша планета.

Ксенофан родился в Колофоне около 570 г. до н. э. В 25 лет он эмигрировал на Сицилию, долго путешествовал по южным колониям, складывал поэтические композиции, фрагменты которых дошли до нас в изложении современников и комментаторов. Нередко, следуя ошибочным интерпретациям, его называют основателем элейской школы. Однако он считал себя бродягой и тем самым противопоставлял себя школьным учителям, избегая онтологической проблематики. Вернее рассматривать Ксенофана как независимого мыслителя, не связанного с основанием элейской школы, хотя несомненны и налицо некоторые общие мотивы и цели.

Центральная тема Ксенофановой критики — гомеровские и гесиодовские описания богов. Наивными находит Ксенофан народные сказания на тему богов, повторяемые поэтами. Корень всех заблуждений он видит в антропоморфизме, приписывании богам людских

42 Греческие истоки

страстей и других человеческих слабостей. Ведь если бы животные имели руки, чтобы рисовать изображения богов, то последние были бы похожи во всем на животных.

И в самом деле, черные широконосые эфиопы рисуют богов похожими на себя. У других народов, например фракийцев, боги — рыжеволосые и голубоглазые. Любопытно, что не только хорошие, но и плохие свои деяния человек приписывает богам: "Воруют они, совершают блуд и обманывают". Так Ксенофан уличает великих поэтов во лжи, опровергает традиционные верования греков. Природные явления нередко получали мифические объяснения. Например, радугу греки рассматривали как творение Ириды. Ксенофан заземляет этот феномен, указывая на облако, которое видится то пурпурным, то зеленым, то фиолетовым.

Едва появившись на свет, философия продемонстрировала свою новаторскую силу. Вековые верования оказались не такими уж сильными перед мощью рационального обоснования. После Ксенофановой критики нельзя уже было мыслить и изображать богов согласно человеческим меркам. Ясно, что антропоморфизм питали ионийская космология и философия физиса. Отказ от человеческих мерок логично вел к расширенному пониманию универсальности космического целого. Единое выше людей и богов, ни фигурой, ни мыслями оно на них не похоже. Все видеть, слышать, мыслить, приводить все в движение — атрибуты сверхъестественного божества в космологическом измерении.

Для Ксенофана земля и вода стали первоначалами. Все рождается из Земли, и все в нее возвращается. Это суждение не относится ко всему космосу, который не рождается и не исчезает, речь идет только о земле. Говоря об останках морских обитателей в горах, он высказывает предположение, что, возможно, вода была везде, где ныне мы видим землю.

Ксенофан (тексты)

Ксенофан, бичеватель "гомерообмана", покинув отечество, жил в Занкле сицилийской Катании... Он полагал, что элементов сущего четыре, а космосов бесконечно много. Сущность бога шарообразна и ничуть не схожа с человеком: он весь целиком видит и слышит, но не дышит, он всецело — нус и фронезис и как сознание вечен. Он

Парменид 43

также первым сказал, что все возникающее гибнет и что душа — дыхание.

Еще говорил, что большинство лишено ума и что тиранов надо либо пореже посещать, либо почаще услаждать. Когда Эмпедокл сказал, что мудреца отыскать невозможно, он ответил ему: "Естественно, ведь чтобы узнать мудреца, надо быть им .

Все на богов возвели Гомер с Гесиодом, что только

У людей позором считается или пороком:

Красть, прелюбы творить и друг друга обманывать тайно...

Если бы руки имели быки и львы или кони,

Чтоб рисовать руками, творить изваянья, как люди...

Образы рисовали богов и тела их ваяли

Точно такими, каков у каждого собственный облик.

Истины точной никто не узрел и никто не узнает

Из людей о богах и всем, о чем толкую.

Если кому удастся вполне сказать, что сбылось,

Сам все равно не знает, во всем лишь догадка бывает.

Фр. 11, 15, Дильс-Кранц

Парменид

Основатель элейской школы Парменид (VI V вв. до н. э.) прославился тем, что описал всевозможные и несхожие пути познания, из которых мы можем выделить три:

1) путь абсолютной истины;

2) путь ошибочных мнений;

3) путь приемлемых мнений.

На первом пути мы приходим к убеждению, что бытие есть и оно не может быть небытием. Небытия не существует. Отсюда следует:

1. Помимо бытия нет ничего. Также и мышление есть бытие, ибо нельзя мыслить ни о чем.

2. Бытие никем и ничем не порождено, иначе пришлось бы признать, что оно произошло из небытия, но небытия нет.

4. Бытие не подвержено порче и гибели, иначе превратилось бы в небытие. Но небытия не существует.

5. У бытия нет ни прошлого, ни будущего (иначе рано или поздно исчезло бы), бытие есть чистое настоящее. Оно неподвижно,

44 Греческие истоки

гомогенно, совершенно и ограниченно (тогда предел и сферическая форма были знаком совершенства). Все, что чувства определяют как изменчивое и множественное, по сути ложно.

Второй есть путь заблуждений. Доверяя чувствам, мы допускаем реальность становления. Так возникает ошибка, состоящая в допущении небытия.

Третий путь есть нечто среднее между двумя противоположностями. Так свет и ночь совпадают в бытии. Следовательно, чувственные показания надлежит радикально переосмыслить в ключе разума.

Парменид родился в Элее (ныне Велия) во второй половине VI в. и умер в V в. до н. э. Он основал школу, которой суждено было изменить течение греческой мысли. Пифагореец Аминий привил ему вкус к философии. От Парменидовой поэмы "О природе" до нас дошли пролог, почти вся первая часть и фрагменты второй. Начав с философии физиса, Парменид радикально переосмыслил основные понятия. Космологические понятия трансформируются в онтологические (онтология — теория бытия).

Свое учение философ вкладывает в уста богини. Он изображает себя в повозке, запряженной лошадьми.

Кони, несущи меня, куда только мысль достигает, Мчали, вступивши со мной на путь божества многовещий, Что на крылах по Вселенной ведет познавшего мужа. Этим путем я летел, по нему меня мудрые кони, Мча колесницу, влекли, а Девы вожатыми были. Ось, накалившись в ступицах, со скрежетом терлась о втулку, (Ибо с обеих сторон ее подгоняли два круга, Взверченных вихрем), как только Девы Дочери Солнца, Ночи покинув чертог, ускоряли бег колесницы К Свету, откинувши прочь руками с голов покрывала. Там Ворота путей Дня и Ночи, объемлемы прочно Притолкой наверху и порогом каменным снизу, Сами же в горнем эфире закрыты громадами створов, Грозновозмездная Правда ключи стережет к ним двойные...

Парменид, Поэма о природе, фр. 1

Прямо направили Девы упряжку по торной дороге. И богиня меня приняла благосклонно; десницей Взявши десницу, рекла ко мне так и молвила слово: "Юноша, спутник бессмертных возниц! О ты, что на конях, Радуйся! Ибо тебя не злая Судьба проводила

Парменид 45

Этой дорогой пойти не хожено здесь человеком

Но Закон вместе с Правдой. Теперь все должен узнать ты:

Как убедительной Истины непогрешимое сердце,

Так и мнения смертных, в которых нет верности точной .

фр. 21 30, Дильс-Кранц

Первый путь. Истина, говорит Парменид, это прочная сердцевина всего сущего. Бытие есть, и небытие никак невозможно. Это путь убеждения, спутника Истины. Бытие и небытие взяты интегральным образом: бытие как чисто позитивное, а небытие как чисто негативное. Как же Парменид доказывает этот тезис?

Все мыслимое и проговариваемое есть. Нельзя думать и, следовательно, говорить о том, чего нет. Мыслить небытие — это просто не думать. Говорить ни о чем означает не говорить вовсе. Именно поэтому ничто немыслимо и невыразимо. Быть и мыслить — одно и то же по сути.

С давних пор толкователи назвали этот принцип Парменида первой формулировкой принципа непротиворечия, согласно которому невозможно сосуществование двух противоречащих друг другу суждений. Если есть бытие, нельзя, чтобы было и небытие. Парменид открыл онтологический смысл принципа тождества бытия, позднее философы получат логические, гносеологические и лингвистические следствия из этого принципа.

Сущностные коннотаты бытия становятся структурными атрибутами бытия, при этом в поэме они выводятся один за другим с железной логикой и абсолютной ясностью. Возможно, поэтому Платон назвал Парменида грозным и восхитительным.

Бытие никем и ничем не порождено. Оно не имеет прошлого и будущего. Бытие есть вечное настоящее без начала и конца. Неизменное и неподвижное бытие всегда равно себе. Не может быть больше или меньше бытия, ибо все эти допущения предполагают небытие, которого, по логике Парменида, нет. Конечное и ограниченное бытие характеризуется завершенностью и полнотой. Такая абсолютная полнота вызывает идею самодостаточной сферы. Похожая концепция бытия постулировала принцип единства. Лишь упомянутая философом тема единства станет главной для последователей Парменида.

Второй путь. Дорога правды — это дорога разума — дневная тропинка. Напротив, путь ошибок есть путь чувств, то есть ночная тропинка. Чувственным образом мы узнаем о том, что ста-

46 Греческие истоки

новится, рождается и умирает, то есть о небытии. Именно поэтому богиня Парменида призывает не доверять обману чувств, привычки поверять разумом с точки зрения первоначала.

Очевидно, что на ошибочном пути стоит не только тот, кто допускает небытие, но также и тот, кто верит, что бытие и небытие равно допустимы, что вещи переходят от небытия к бытию, и наоборот. Позиция, допускающая небытие, всегда чревата ошибками. Но небытия нет, уверен Парменид, ибо оно немыслимо и неизъяснимо.

Третий путь. Богиня говорит также о возможности и допустимости приемлемых мнений, видимости вещей. Этот путь познания не приносит вреда при условии, что мнения не идут вразрез с первоначалом и не отождествляются с небытием. Так как же признать существование феноменов без того, чтобы не войти в противоречие с первоначалом? Космогонические теории традиционно строились таким образом, что противоположные понятия поддерживали друг друга. Ошибка, согласно Пармениду, заключается именно в непонимании того обстоятельства, что, кроме динамики контрастов, есть еще высшее единство бытия, что обе противоположные стороны принадлежат бытию и не иначе. Так Парменид выводит мир феноменов из пары основных контрастов — Света и Ночи. При этом он подчеркивает, что ни то ни другое не является небытием.

Дошедших до нас фрагментов недостаточно для полной реконструкции взглядов Парменида. Ясно, что он элиминирует смерть как форму небытия. Кажется странным, но даже трупы, полагал он, обладают чувствительностью к холоду, молчанию. Холодная и темная ночь, в которую погружается умершее тело, не есть ничто, потому оно продолжает чувствовать, будучи частью бытия.

Очевидно, такой подход был обречен на непреодолимые апории. Свет и ночь как формы тождественного бытия утрачивают свойства, по которым их можно дифференцировать. Парменидово бытие не знает ни количественных, ни качественных противоречий. Феномены, абсорбированные бытием, уравнены, обездвижены и кажутся вовсе окаменевшими. Великий принцип в формулировке Парменида спасает бытие ценой феноменов. Эта тенденция становится особенно ясной при переходе к диалектике Зенона и взглядам Мелисса.

Парменид 47

Пармвнид (тексты)

Бытие никем не рождено и никогда не исчезнет

Остается один только мысленный путь,

[Который гласит]: "Есть". На нем — очень много знаков,

Что сущее нерождено, оно и не подвержено гибели,

Целокупное, единородное, бездорожное и законченное.

Оно не было когда-то и не будет, так как оно едино и есть сейчас,

Одно и непрерывно. Ибо что за рожденье будешь выискивать ему?

Как и откуда оно выросло? Из не-сущего? Этого я не разрешу

Тебе высказывать или мыслить, ибо нельзя ни высказать, ни помыслить:

"Не есть". Да и какая необходимость побудила бы его

Скорее позже, чем раньше, начав с нуля, родиться на свет?

Следовательно, оно должно быть всегда или никогда.

Равно как из сущего сила достоверности никогда не позволит

Рождаться чему-либо, кроме него самого. Вот почему

Дикэ не отпустила [сущее] рождаться или гибнуть, ослабив оковы,

Но держит крепко. Тяжба по этому делу вот в чем:

Есть или не есть? Так и вынесен приговор, как этого требует

необходимость, От одного отказаться, как немыслимого и

безымянного, ибо это не верный

Путь, а другой признать существующим и верным.

Каким образом то, что есть сейчас, могло бы быть потом?

Как оно могло бы быть в прошлом?

Если оно было, то оно не есть, равно как если ему некогда

лишь предстоит быть.

Так рожденье угасло и гибель пропала без вести.

Бытие неделимо и себе равно

Оно и неделимо, ибо все везде одинаково,

И вот тут его ничуть не больше, а [вот там] ничуть не

меньше,

Что исключило бы его непрерывность, но все наполнено сущим.

Тем самым все непрерывно: ибо сущее примыкает к сущему.

48 Греческие истоки

Бытие неподвижно и ни в чем не нуждается

Неподвижное, в границах великих оков,

Оно безначально и непрекратимо, так как рождение и гибель

Отброшены прочь: их отразило безошибочное доказательство

Оставаясь тем же самым и в том же месте, оно покоится само по себе.

Остается в том же состоянии, ибо неодолимая Ананкэ

Держит его связанным в границах, которые, запирая-объемлет,

Потому что сущему нельзя быть незаконченным.

Ибо оно не нуждается ни в чем, а если б нуждалось, то во всем.

Совпадение бытия и мышления

Одно и то же мышление и то, о чем мысль, Ибо без сущего, о котором она высказана, Тебе не найти мышления.

Ибо нет и не будет ничего, Кроме сущего, так как Мойра приковала его

Быть целокупным и неподвижным. Поэтому [пустым] именем будет все,

Что смертные установили [в языке], убежденные в истинности этого:

Рождаться и гибнуть, быть и не быть, Менять место и изменять свой яркий цвет.

Бытие и фигура сферы

Поскольку есть крайняя граница, оно закончено

Со всех сторон, похожее на глыбу совершенно круглого шара,

В каждой точке равноудаленное от центра, ибо нет нужды,

Чтобы здесь его стало бы больше или меньше, чем там.

Ибо нет ни небытия, которое заставило бы его перестать тяготеть

К однородному, ни такого сущего, чтобы

Здесь его стало больше, а там меньше, чем сущего, ибо оно всецело и неприкосновенно.

Ибо равное самому себе со всех сторон оно однородно внутри своих границ.

Парменид, Поэма о природе, фр. 8, Дильс-Кранц

Смертные так порешили: назвать именами две формы,

Коих одну не должно и в этом их заблужденье.

Супротив различили по виду и приняли знаки

Зенон 49

Врозь между собой: вот здесь пламени огонь эфирный,

Легкий, тонкий весьма, себе тождественный всюду,

Но не другому. А там в себе и противоположно

Знанья лишенную Ночь тяжелое, плотное тело.

Сей мирострой возвещаю тебе вполне вероятный,

Да не обскачет тебя какое воззрение смертных.

Виждь, однако, умом: от-сущее верно при-сущее,

Ибо не отделить от сущего сущее в смычке,

Ни распыляя его повсюду всяко по миру,

Ни собирая в одно...

Но коль скоро все вещи названы Светом и Ночью,

Качества же их нареклись отдельно этим и тем,

Все наполнено вместе Светом и темною Ночью,

Поровну тем и другим, поскольку ничто не причастно

Ни тому, ни другому.

Ты познаешь природу эфира и все, что в эфире,

Знаки, и чистой лампады дела лучезарного Солнца

Незримотворные, также откуда они народились.

И круглоокой Луны колобродные также узнаешь

Ты и дела, и природу, и Небо, что все обнимает,

Как и откуда оно родилось, как его приковала

Звезд границы стеречь Ананке...

Как Земля и Солнце с Луною,

Общий для всех Эфир, Небесное Млеко, а также

Крайний Олимп и звезд горячая сила пустились

Вдруг рождаться на свет...

Первым из всех богов она сотворила Эрота...

Свет ночезарный, чужой, вкруг Земли бродящий...

Вечно свой взор обращая к лучам светозарного Солнца...

Так родились эти вещи согласно мненью и ныне

Суть, а потом, коль скоро однажды возникли, погибнут.

Люди же каждой из них нарекли приметное имя.

фр. 53 - 61.4 - 11, 13 - 15, 19, Дильс-Кранц

Зенон и рождение диалектики

Теория Парменида не могла не вызвать самую оживленную полемику. Исходя из Парменидовой логики, трудно было получить иные выводы. Именно поэтому его оппоненты предпочли избрать другой путь, доказывая, что движение и множество неопровержимы. Дока-

50 Греческие истоки

зательства этого тезиса были предложены Зеноном Элейским, жившим на рубеже VI и V в. до н. э.

Жизнь Зенона была не менее интересной, чем его теория. Участвуя в политической борьбе, он желал свести счеты с тираном, но был арестован. На допросе он донес на всех друзей тирана, чтобы изолировать последнего. Заявив, что должен что-то сказать на ухо, Зенон схватил зубами ухо тирана и не отпускал, пока не был заколот. Другие источники сообщают, что за намерение свергнуть Неарха, тирана Элеи, Зенон был схвачен. Во время допроса закусил свой язык и, отгрызши его, плюнул в тирана. Его бросили в ступу и истолкли в порошок. Надо сказать, что диалектические приемы, разработанные Зеноном, также не лишены свойств укусов.

Показывая, что аргументы противников Парменида еще более смехотворны, чем оспариваемые тезисы, Зенон по сути, применил технику опровержения опровержений, то есть доказательства путем приведения к абсурду. Показывая, что тезисы оппонентов ведут к абсурду, он тем самым защищал позицию элеатов. Наиболее известными стали его аргументы против мыслимости движения и множественности.

Аргументы против движения

Предполагают, что некое тело, начав движение из пункта А, может достигнуть некой поставленной цели. Однако, полагает Зенон, этот процесс немыслим. В самом деле, тело, прежде чем оно достигнет цели, должно пройти половину пути, прежде той половины — еще половину, а значит, половину половины половины, и так до бесконечности, где нет нуля. Этот аргумент получил название "Дихотомия".

Другая апория — "Ахиллес" — гласит, что самый быстрый бегун никогда не догонит самого медленного, ибо необходимо, чтобы догоняющий прежде достиг точки, откуда стартовал убегающий, поэтому более медленный бегун по необходимости остается хотя бы чуть-чуть впереди того, кто догоняет. Третий аргумент — "Стрела" — доказывает, что стрела, выпущенная из лука, не движется, как кажется, а стоит на месте. Ход рассуждений требует, чтобы время состояло из отдельных моментов "теперь". В каждый момент летящая стрела, как и покоящееся тело, занимает равное ей пространство. Но если стрела покоится в каждый из моментов, то и в сумме

Зенон 51

моментов она также покоится. Четвертый аргумент доказывает, что скорость, будучи свойством движения, не может быть чем-то объективным, поэтому, как и само движение, скорость относительна.

Аргументы против множественности

Не меньше шума наделали возражения Зенона против множественности. На первом плане здесь рассматривается пара понятий единое многое, подразумевавшиеся как ясные у Парменида. В большинстве случаев доказывали, что для существования множеств необходимы многие единицы. Однако внимательное рассмотрение показывает, что, вопреки чувственным данным, подобные единое и единицы немыслимы, ибо влекут к непреодолимым противоречиям. Множества единств абсурдны, следовательно, их нет.

Другой довод оспаривал множественность на основе противоречивых эффектов, производимых одним или многими предметами. "Скажи-ка, Протагор, — вопрошал Зенон, — издает ли шум при падении одно просяное зернышко или одна десятитысячная часть зернышка? — Нет. — А медимн зерен? — Да. — Но если между одним зерном и многими есть пропорция, то и одно зерно должно шуметь, и его десятитысячная часть". Эти аргументы — совсем не софизмы. Логос пытается проверить свои возможности и укрепить собственные позиции. Насколько силен разум, доказывающий неуклонность веры в себя, у нас будет достаточно поводов убедиться.

Зенон Элейский (тексты)

Доказательство через приведение к абсурду логики элеатов

— Я замечаю, Парменид, — сказал Сократ, — что наш Зенон хочет быть близок тебе во всем, даже в сочинениях. В самом деле, он написал примерно то же, что и ты, но с помощью переделок старается ввести нас в заблуждение, будто он говорит что-то другое: ты в своей поэме утверждаешь, что все есть единое, и представляешь прекрасные доказательства этого; он же отрицает существование многого и тоже приводит многочисленные и веские доказательства. Но то, что вы говорите, выше нашего разумения... каждый рассуждает так, что кажется, будто он сказал не то, что другой, между тем оба вы говорите почти одно и то же.

52 Греческие истоки

Да, Сократ, отвечал Зенон, но только ты не вполне постиг истинный смысл сочинения. Хотя ты, наподобие лаконских щенков, отлично выискиваешь и выслеживаешь то, что содержится в сказанном, но прежде всего от тебя ускользает, что мое сочинение вовсе не притязает на то, о чем ты говоришь, и вовсе не пытается скрыть от людей некий великий замысел. Ты говоришь о чем-то побочном. В действительности это сочинение поддерживает рассуждение Парменида против тех, кто пытается высмеять его, утверждая, что если существует единое, то из этого утверждения следует множество смешных и противоречащих ему выводов. Итак, мое сочинение направлено против допускающих многое, возвращает им с избытком их нападки и старается показать, что при обстоятельном рассмотрении их положение "существует многое" влечет за собой еще более смешные последствия, чем признание единого.

Платон, Парменид, 128 a-d

Мелисс из Самоса

Годы жизни Мелисса приходятся на начало V в. до н. э. Избранный согражданами стратегом, Мелисс в 442 году до н. э. разбил наголову флот Перикла. О его взглядах мы знаем по фрагментам книги "О природе и о бытии". Мелисс в прозаической форме упорядочил взгляды элеатов. Бытие, полагал он в противовес Пармениду, бесконечно, у него нет ни временных, ни пространственных ограничений. Будь оно конечным, оно граничило бы с пустотой, небытием, но это невозможно. Бесконечное бытие едино, ибо, будь их два, они ограничивали бы друг друга. Единое-бесконечное Мелисс характеризует как бестелесное, однако не в смысле нематериальности, а в смысле лишенности фигуративности как свойства всего телесного. Даже сферической формы нет у бытия. Понятие бестелесного и нематериального возникает только начиная с Платона.

Кроме того, Мелисс в отличие от Парменида элинимирует область мнений. Гипотетически можно допустить множество только в виде Бытия как Единого. Если бы были многие, то каждое из них было бы Единым. Так элеаты сходятся на том, что бытие вечно, бесконечно, неизменно, неподвижно, едино и самодостаточно. Мы понимаем, что не все, а лишь привилегированная часть бытия (позднее ее назовут божественной) отвечает подобным характеристикам.

Мелисс 53

Элеаты оставили последователям одну большую проблему. Необходимо искать, находить и признавать за разумом его сильные резоны, однако нельзя не признавать резоны опыта, который так часто свидетельствует об обратном. Принцип Парменида стоит того, чтобы его защищать и даже спасать, но выручать его следует вместе с явлениями.

Мелисс (тексты)

Бытие и его бесконечность

Если ничего нет, что можно сказать о нем, словно о чем-то, что есть? Всегда было то, что было, и всегда будет. Ибо если оно возникло, необходимо, чтобы до того, как возникнуть, оно было ничем. Если же не было ничего, никогда бы не возникло ничто из ничего.

фр. 1, Дильс-Кранц

Стало быть, коль скоро оно не возникло, но есть, всегда было и всегда будет, то и не имеет ни начала, ни конца, но бесконечно. В самом деле, если бы оно возникло, то имело бы начало (ибо начало возникать в определенный момент) и конец, (ибо кончило бы возникать в определенный момент). Но коль скоро оно не началось и не кончилось, то всегда было и всегда будет, то оно не имеет ни начала, ни конца. Ибо ничто не может вечно быть, если оно не целокупно.

Если оно бесконечно, то должно быть единым. В самом деле, будь их два, они не могли бы быть бесконечными, а одно должно было бы быть границей другого.

фр. 2, 6. Дильс-Кранц

Существенные атрибуты бытия как единого

1. В силу этого, стало быть, оно вечно и бесконечно, едино и всецело подобно.

2. Оно не может ни уничтожиться, ни стать больше, ни изменить форму, ни болеть, ни печалиться. Ибо если б оно претерпело что-нибудь из этого, то уже не было бы единым. Если становилось бы иным, то сущее не было бы уже тем же самым, но прежде сущее уничтожалось бы, а не-сущее возникало бы. Стань бытие иным хотя бы на один волосок за десять тысяч

54 Греческие истоки

лет, то полностью уничтожилось бы за всю продолжительность времени.

3. Невозможно также, чтобы менялась форма. В самом деле, форма, бывшая прежде, не исчезает и не возникает еще несущее. Но коль скоро ничто не прибавляется, не уничтожается и не изменяется, то каким образом нечто, меняющее форму, могло бы по-прежнему быть сущим? Если бы нечто стало иным, оно претерпело бы изменение формы.

4. Оно не испытывает боли, ибо, испытывая ее, оно не могло бы быть целым. Ибо больное не могло бы быть всегда и не равносильно со здоровым. И оно не могло бы быть подобным, если бы испытывало боль. В самом деле, страдают, когда нечто убавляется или прибавляется, следовательно, уже не равно себе.

5. Равным образом и здоровое не может заболеть, ибо тогда здоровое, т.е. бытие, исчезло бы, а несущее возникло бы.

6. И для печали справедливо то же, что сказано о боли.

7. Нет ничего пустого, ибо пустое не есть ничто, а то, что не есть ничто, не может быть. Бытие также недвижно, ибо ему некуда двигаться, ведь оно наполнено. Если б была пустота, то можно было бы отодвинуться в пустоту. Но раз пустоты нет, ему некуда сдвинуться.

8. Так же не может быть плотного и разреженного. Ведь разреженное не может быть в то же самое время плотным, однако в разреженном, несомненно, есть больше пустоты, чем в плотном.

9. Полное от неполного следует отличать следующим образом. Если нечто вмещает что-нибудь в себя и дает ему место, то оно неполно. Если же не вмещает и не впускает, то, значит, оно полно.

10. Следовательно, если нет пустоты, то [бытие] по необходимости должно быть полным. А раз оно полно, то не движется.

Мелисс, фр. 7, Дильс-Кранц

Эмпедокл 55

Физики-плюралисты

Эмпедокл

Эмпедокла (ок. 484 — 421 гг. до н. э.) мы называем первым физиком-плюралистом. Он первым попытался преодолеть парадоксальный тезис о невозможности вывести бытие из небытия. Так он пришел к выводу о множественности первоначал, каждое из которых имеет характерные свойства бытия элеатов. Рождение и смерть не означают приход вещей из небытия и уход в небытие. Скорее речь идет о возникновении и уничтожении, соединении и распаде четырех начал — воздуха, воды, земли и огня — корней всего сущего. Все они вечны, гомогенны, неизменны и непреходящи. Взаимосвязь и различная композиция этих элементов дают в итоге множественный мир становления.

Вода, воздух, земля и огонь ведомы двумя космическими силами — Любовью и Ненавистью. Первая все соединяет, вторая все разъединяет. Когда верх берет сила Любви, мы имеем совершенное единство — Сферу. Когда Ненависть овладевает миром, мы видим крайнюю форму Хаоса. В фазе относительного подавления Хаоса рождается космос. Эмпедокл пытался объяснить процесс познания на основе флюидов, истекающих из вещей и воздействующих на чувства. Поскольку наши чувства состоят из тех же элементов, что вещи и сам мир, то огонь внутри нас опознает огонь, имеющийся в вещах, земля признает землю и т. д. Следовательно, есть общий принцип, согласно которому схожее узнает друг друга. Эмпедокл испытал влияние орфиков, душу человеческую он описывал как падшего ангела, а соединение ее с телом ему казалось следствием первородного греха. Так многократные переселения душ происходят до полного их очищения.

До нас дошли фрагменты его поэтических сочинений — "О природе" и "Очищения".

Легенда сообщает, что Эмпедокл бесследно исчез во время жертвоприношения, возможно, он бросился в вулкан Этну. Философ, мистик, колдун, медик и даже политик — настолько многообразен образ Эмпедокла, доносимый традицией до нас.

Подобно Пармениду, он полагал невозможным возникновение из ничего и исчезновение в ничто. Есть только бытие; рождения и смерти

56 Греческие истоки

как таковых не существует: то, что люди именуют этими словами, есть разного рода смешанные образования. В результате распада вещей элементы вливаются в вечные субстанции, корни сущего, коих всего четыре — вода, воздух, земля и огонь.

Ионийцы думали, что в основе лежит одно первоначало, остальное получали путем трансформации. Эмпедокл пришел к мысли о качественной несводимости и неизменности каждого из четырех элементов. Так возникло понятие элемента, качественно исходного кирпичика", который способен соединяться и разъединяться, но лишь пространственно-механическим способом. Плюралистическая концепция критически преодолевала монизм ионийцев и элеатов.

Любовь и ненависть как движущие космические силы

Четыре элемента соединяются в различные комбинации силой Любви — Philia, а разрушаются под действием Вражды — Neikos. Эти силы чередуются и побеждает то одна, то другая, при этом судьба распоряжается, кому и сколько властвовать. Элементы соединяются в единство, затем разъединяются, и так до бесконечности. В периоде Любви мы видим прогрессивное рождение, в периоде Ненависти — нарастающее разрушение космоса. Совместное действие этих сил в различных фазах — необходимый процесс. Момент совершенства наступает не с образованием космоса, а в момент гармонии Сферы.

Познание

Весьма интересны размышления Эмпедокла о природе познавательных процессов. Все в мире состоит из мельчайших элементов и их потоков — флюидов. Те, что исходят от вещей, ударяют по нашим чувствам, в результате похожие частички нашего тела узнают флюиды внешних тел. Так огонь узнает огненную стихию, вода — водную и т. п. В процессе визуальных восприятий все происходит наоборот, ибо флюиды исходят из глаз, но механизм остается тем же самым. Мыслительный процесс начинается в сердце, а проводником выступают кровь и сосуды.

Следовательно, мышление не есть исключительная прерогатива людей, мыслят все теплокровные существа, имеющие сердце и душу.

Эмпедокл 57

Человеческие судьбы

В "Люстральной поэме" ("Очищения") Эмпедокл предстает перед нами в образе пророка, мотивы его прорицаний часто напоминают орфические. Душа человеческая, полагает он, вследствие первородного греха сброшена с Олимпа, она — не что иное, как поверженный демон.

В поэме мы читаем о необходимости правил искупления и освобождения от цикла перерождения, что позволяет после полного очищения вернуться к жизни среди богов.

Физика, мистика и теология образуют в поэмах Эмпедокла уникальное единство, между ними нет никакой антитетичности, как часто ошибочно полагают. Есть некоторая сложность в том, чтобы как-то разделить все, что у философа божественно. Если и Любовь, и Вражда, и четыре корня, и душа с телом божественны, то что же не божественно? Лишь Платону будет по плечу решение этой проблемы.

Эмпедокл (тексты)

"Ничто не рождается" и "ничто не исчезает

Еще скажу тебе: изо всех смертных вещей ни у одной нет ни рождения,

Ни какой бы то ни было кончины от проклятой смерти,

А есть лишь смешение и разделение смешанных [элементов].

Люди же называют это рождением...

Несмышленыши! Сколь недальновидны их мысли,

Ежели они полагают, что может родиться то, чего прежде не было,

Или же нечто умереть и изничтожиться совершенно.

Искушенному человеку не может прийти на ум догадка,

Что-де покуда [элементы] живут в течение того срока,

который именно и называют жизнью,

До тех пор они есть и испытывают добро и зло,

А до того, как они сплотились [в смертных] и после того, как

они разложились, они-де ничто.

Эмпедокл, О природе, фр. 8, 11, 15, Дильс-Кранц

Под действием Злобы все элементы разнообразны и все порознь.

58 Греческие истоки

Под действием Любви они сходятся и вожделеют друг друга.

Из них все, что было, что есть и что будет:

[Из них] произрастают деревья, мужчины и женщины,

Звери, и птицы, и водокормные рыбы,

И долговечные боги, всех превосходящие почестями.

Они [= элементы] одни и те же, но, пробегая друг сквозь друга,

Они становятся различными-на-вид: столь меняет их смесь.

Словно, когда живописцы испещряют посвятительные дощечки,

Люди, хорошо сведущие в искусстве благодаря смекалке,

Схватив руками разноцветные краски

И смешав их в определенной пропорции, одних больше, других меньше,

Приготовляют из них изображения, похожие на все вещи,

И создают деревья, мужчин и женщин,

Зверей, и птиц, и водокормных рыб,

И долговечных богов, всех превосходящих почестями,

Так да не одолеет твоего ума обман, будто

Смертные [существа] — сколько их ни явлено взору в несмет-

ном количестве происходят из другого источника,

Но четко знай, что [единственный источник]

они [= элементы], ибо слово, услышанное тобой, от бога.

Эмпедокл, О природе, фр. 21, 23, Дильс-Кранц

Они господствуют по очереди, по мере того как оборачивается

круг [времени],

И убывают друг в друга, и возрастают [друг за счет друга]

согласно предназначению судьбы [= в предустановленный срок],

Ибо они [= элементы] одни и те же, но, пробегая друг сквозь друга,

Они становятся людьми и другими породами животных.

То под действием Любви они сходятся в один мирострой,

То от лютой Ненависти несутся каждый врозь,

Доколе, сращенные в единое мировое

Целое, не будут повержены долу.

Таким образом, поскольку они навыкли сращиваться в Одно из многого

И, наоборот, образуют многое при распаде Одного,

Постольку они рождаются и жизненный век их нестоек,

Но поскольку это непрерывное чередование никогда не прекращается,

Эмпедокл 59

Постольку они есть всегда, неподвижные в круге.

Эмпедокл, О природе, фр. 26

Любовь и ненависть как космические начала

Никогда не прекращают эти элементы непрерывного чередования:

То под действием любви все они сходятся в единое,

То под действием лютой ненависти несутся каждый врозь.

И поскольку они каждый раз заново образуют множество после разделения Одного,

Постольку они рождаются и век у них непостоянный,

А поскольку они никогда не прекращают непрерывного чередования,

Постольку они существуют вечно, неподвижные в круге.

Внемли же моим словам, потому как ученье взращивает ум.

Как я сказал уже раньше, возвещая границы повествования,

Двоякое скажу: то одно вырастает, чтобы быть единственным,

Из многого, то снова распадается, чтобы быть многим из одного,

Огнем, водой, землей и несметной высью Эфира,

Проклятая ненависть, порознь стоя, совершенно уравновешенная,

И любовь в них, равная в длину и ширину.

Созерцай ее умом и не сиди с изумленными очами.

Это ее почитают смертные, врожденную половым членам,

От нее испытывают любовные помыслы и совершают дела дружбы,

Называя ее именем Гефосины (Радости) и Афродиты.

Хотя она вьется [= постоянно пребывает в них], ни один

смертный человек не познал ее очами,

Ты же слушай непреложный ход [моей] речи.

Все они [= элементы] равны [меж собой] и ровесники по рождению.

Но каждый исполняет свою почетную должность, каждому присущ своеобычный этос,

А господствуют они по очереди по истечении определенного срока.

И к ним ничего не прибавляется, от них ничего не отнимается:

60 Греческие истоки

Ибо если бы они непрерывно терпели ущерб, то их уже не было бы,

Но что бы тогда давало прирост этой Вселенной, и откуда бы оно взялось?

И как пропало бы, раз от них ничто не пусто [= ими все полно]?

Нет! Они те же самые, но, пробегая друг сквозь друга,

Они становятся то тем, то иным, оставаясь непрерывно и

вечно тождественными [себе].

Эмпедокл, О природе, фр. 17, 13, 14, Дильс-Кранц

 

Друзья! Вы, что живете в большом городе на берегах золотистого Акраганта,

На самом акрополе, радеющие о добрых делах,

Вы почтенные гавани для чужестранцев, не ведающие худа,

Привет вам!

А я уже не человек, но бессмертный бог для вас,

Шествую, почитаемый всеми, как положено,

Перевитый лентами и зеленеющими венками:

Ими едва лишь я прихожу в цветущие города

Почитают меня мужчины и женщины.

Они следуют за мной

Тьмы и тьмы, чтобы выспросить, где тропа к пользе;

Одним нужны предсказания, другие по поводу болезней

Всевозможных спрашивают, чтобы услышать целительное слово,

Давно уже терзаемые тяжкими муками.

фр. 112, Дильс-Кранц

 

Если, утвердив их в глубине крепкого ума, Ты будешь благосклонно беречь их чистыми стараниями, То все они останутся твоим достоянием навек, И от них ты приобретешь еще много других, ибо они сами себя умножают. Каждое на свой лад, сообразно своей природе. Если же ты станешь домогаться иного, того, что Приносит людям неисчислимые беды и притупляет мысли, То поверь, что в скором времени они покинут тебя, Ибо они вожделеют вернуться к своей родной природе: Знай, что все обладает умом и долей сознанья...

Ипполит, Опровержение, VII, 29

 

Есть рок Ананке (Необходимости), древнее постановление богов, Вечное, скрепленное, словно печатью, пространными клятвами:

Анаксагор 61

Если какой-нибудь демон осквернит свои члены кровью по прегрешению,

Следуя Ненависти, даст преступную клятву...

Тридцать тысяч лет скитаться ему вдали от блаженных,

Рождаясь с течением времени во всевозможных обличьях

смертных существ, Меняя мучительные пути жизни. Мощь Эфира гонит его в Море,

Море выплевывает на почву Земли, Земля к лучам Сияющего Солнца, а Солнце ввергает в вихри Эфира.

Один принимает от другого, но все ненавидят.

По этому пути и я иду ныне, изгнанник богов и скиталец, Повинуясь бешеной Ненависти...

Ипполит, Опровержение, VII, 29

По словам Эмпедокла, железо движется к магниту благодаря истечениям обоих тел, а также в силу соразмерности пор магнита. Истечения магнита отталкивают и приводят в движение воздух в порах железа, закупоривающий их... Из сказанного вытекает, что магнит с таким же основанием должен двигаться к железу, как железо к магниту. Почему бы железу иногда не двигаться и без магнита... ведь многие тела обладают порами, соразмерными истечениям друг друга

Александр Афродис., Естественнонаучные вопросы, II, 23

фр. 674, Дильс-Кранц

Анаксагор: открытие "семян вещей", или гомеомерий

Анаксагор родился около 500 года и умер в 428 году до н. э. Больше 30 лет он жил и работал в Афинах. Во многом благодаря его усилиям Афины стали столицей античной философии. По фрагментам трактата "О природе" мы можем судить о взглядах Анаксагора. Что небытия нет, в этом он согласен с элеатами. В рамках процесса композиционного образования и распада рождение и смерть относительны, нет абсолютного конца и начала. Вода, воздух, земля и огонь — первоначала Эмпедокла — не могут объяснить все разнообразие существующих вещей. Бесчисленных качеств, которыми наделены феномены, много. Своим возникновением они обязаны семенам (spermata) вещей, которых так же бесконечно много. Есть семена форм, цветов, вкусов любого рода, их разнообразие обеспечивает многоцветие жизни. В духе элеатов качественную изначаль-

62 Греческие истоки

ность Анаксагор мыслит вечной и неизменной. Каждое из множества семян есть Единое (здесь можно отметить влияние Мелисса). Семян много не только с точки зрения качества, но и количества. Нет предела не только в огромности, но и в малости, их можно делить до бесконечности. Разделение никогда не достигает конечной точки, ведь предела в виде ничто существовать не может. Делимые на какое угодно большое число частей, семена не теряют своего качества. Именно в силу этой характеристики быть-делимой-на-части-всегда-себе-равные семена получили название гомеомерий (похожие на части, качественно равные частички).

Сначала гомеомерии были хаотично намешаны. Потом некий нус, мысленная сила, меняет и упорядочивает хаотическую мешанину, из которой все возникает. Каждая вещь — это хорошо упорядоченные смеси; в ней присутствуют, хотя бы в небольшой пропорции, семена других вещей. Преобладание того или иного семени определяет качество данной вещи, ее отличность от другой. Поэтому, заключает Анаксагор, "все — во всем". В каждой вещи есть частичка другой вещи. В зерне пшеницы преобладает одно семя, но во включенном виде в нем есть и все другие — семена волос, плоти, кости и т. п. Благодаря усваиваемому организмом хлебу растут волосы, кости и все прочее, значит, в хлебе (зерне) есть все семена. Так Анаксагор завершает проблематику элеатов. Плоть нельзя мыслить родившейся из не-плоти, волос — из не-волоса, как бытие — из не-бытия. Так философ из Клазомен попытался спасти неподвижность и неизменность не только количественную, но и качественную. Ничто может родиться только из ничего, все есть в бытии от века и навсегда, включая такой пустяк, как волосы.

Из хаотической смеси рождаются все вещи благодаря действию божественного нуса, или ума. Анаксагорова идея всем управляющего нуса стала вершиной досократовской философской мысли. Будучи реальностью самой возвышенной, самой тонкой и чистой, равной самой себе и все понимающей, нус не может не быть от всего прочего отделенным. Таким образом, мы находимся перед интуицией нематериального начала, что непосредственно подготавливает новую фазу развития философской мысли.

Анаксагор 63

Aнакcaгор (тексты)

Теория гомеомерий как попытка преодолеть элеатов

Коль скоро это так, следует предполагать, что во всех образованиях содержится много всевозможных [вещей] и семян всех вещей, обладающих всевозможными образами, цветами и запахами. [Следует предполагать], что и люди так образовались, и другие животные, обладающие душой. У людей есть населенные города, возделанные поля, как и у нас, и солнце у них есть, и луна, и все прочее, и земля им родит много всевозможных [злаков и плодов], самые полезные из которых они собирают в жилище и употребляют. Все это я сказал о выделении [из смеси], т.е. что выделение могло произойти не только у нас, но и в другом месте [Вселенной].

А прежде чем выделилось это, пока все было вперемежку, нельзя было различить ни одного даже цвета; этому препятствовало смешение всех вещей — влажного и сухого, горячего и холодного, светлого и темного, причем [в смеси] содержалось и много земли, и бесконечное множество семян, совершенно не похожих друг на друга. Также из прочих вещей одна совершенно не похожа на другую. Коль скоро это так, следует предполагать, что во всем

содержится все

Анаксагор, фр. 4, Дильс-Кранц

 

Каким образом из не-волоса может возникнуть волос, из не-плоти плоть?

фр. 10, Дильс-Кранц

Понятие космического разума

Во всем содержится доля всего, кроме ума, а в некоторых [существах] содержится и ум тоже

фр. 11, Дильс-Кранц

 

Все [вещи] содержат долю всего, Ум же есть нечто неограниченное и самовластное и не смешан ни с одной вещью, но единственный сам по себе. Если бы он не был сам по себе, но был смешан с чем-то другим, он был бы причастен всем вещам [сразу], будь он смешан с чем-то. Ибо, как я сказал выше, во всем содержится доля всего. Примешанные [вещи] препятствовали бы ему, [не давая] править ни одной вещью так, как [он пра-

64 Греческие истоки

eum] в одиночку и сам по себе. Ибо он тончайшее и чистейшее из всех вещей, и предрешает абсолютно все, и обладает величайшим могуществом. И всеми [существами], обладающими душой, как большими, так и меньшими, правит Ум. И совокупным круговращением [мира] правит Ум, так что [благодаря ему это] круговращение вообще началось. Сперва круговращение началось с малого, теперь оно расширилось, а в будущем расширится еще больше. И то, что смешивается, и то, что выделяется [из смеси], и то, что разделяется, все это предрешает Ум. И все, чему суждено было быть, все, что было, но чего теперь нет, и все, что есть теперь и будет в будущем, все это упорядочил Ум, равно как и это круговращение, в котором кружатся теперь звезды, Солнце и Луна, а также выделяющиеся аэр (темный воздух) и эфир. Именно это круговращение стало причиной выделения. И выделяется из разреженного плотное, из холодного горячее, из темного светлое и из влажного сухое. Но [в них по-прежнему] содержится много долей многих [веществ]. Полностью ничто не выделяется и не отделяется одно от другого, кроме Ума. Всякий ум, большой и маленький, подобен [= однороден]. Однако ничто другое не подобно ничему, но чего в каждой отдельной вещи больше всего содержится, тем она с наибольшей ясноразличимостью была и есть

Фр. 12, Дильс-Кранц

 

Космический разум как первопричина всех вещей, если он остается на уровне физического, неполноценен

Однажды мне кто-то рассказал, как он вычитал в книге Анаксагора, что всему в мире сообщает порядок и всему служит причиной Ум; и эта причина мне пришлась по душе, я подумал, что это прекрасный выход из затруднений, если всему причина Ум. Я решил, что если так, то Ум-устроитель должен устраивать все наилучшим образом и всякую вещь помещать там, где ей лучше всего находиться. Если кто желает открыть причину, по которой что-либо рождается, гибнет или существует, ему следует выяснить, как лучше всего этой вещи существовать, действовать или испытывать любое воздействие... Конечно, человек непременно должен знать и худшее, ибо знание лучшего и знание худшего это одно и то же знание. Рассудивши так, я с удовольствием думал, что нашел в Анаксагоре учителя, который откроет мне причину бытия, доступную моему разу-

Анаксагор . 65

му, и прежде всего расскажет, плоская Земля или круглая, а рассказавши, объяснит необходимую причину сошлется на самое лучшее, что, дескать, Земле лучше всего быть именно такой, а не какой-нибудь еще. И если он скажет, что Земля находится в центре [мира], объяснит, почему ей лучше быть в центре. Если он откроет мне все это, думал я, то я готов не искать причины иного рода. Да, я готов был спросить у него таким же образом о Солнце, Луне и звездах о скорости их движения относительно друг друга, об их поворотах и обо всем остальном, что с ними происходит... Я ни на миг не допускал мысли, что, назвавши их устроителем Ум, Анаксагор может ввести еще какую-нибудь причину помимо той, что им лучше всего быть в таком положении, в каком они и находятся. Я полагал, что, определив причину каждого из них и всех вместе, он затем объяснит, что всего лучше для каждого и в чем их общее благо. И эту свою надежду я не отдал бы ни за что! С величайшим рвением принялся я за книги Анаксагора, чтобы поскорее их прочесть и поскорее узнать, что же всего лучше и что хуже.

Но с вершины изумительной этой надежды, друг Кебет, я стремглав полетел вниз, когда, продолжая читать, увидел, что Ум у него остается без всякого применения и что порядок вещей вообще не возводится ни к каким причинам, но приписывается совершенно нелепо воздуху, эфиру, воде и многому иному. На мой взгляд, это все равно, как если бы кто сперва объявил, что всеми своими действиями Сократ обязан Уму, а потом, принявшись объяснять причины каждого из них в отдельности, сказал: "Сократ сейчас сидит здесь потому, что его тело состоит из костей и сухожилий, кости твердые и отделены одна от другой сочленениями, а сухожилия могут натягиваться, расслабляться и окружать кости вместе с мясом и кожею, которая все охватывает. И так как кости свободно ходят в своих суставах, сухожилия, растягиваясь и напрягаясь, позволяют Сократу сгибать ноги и руки. Вот по этой-то причине он и сидит теперь здесь, согнувшись". И для беседы нашей можно найти сходные причины голос, воздух, слух и тысячи иных того же рода, пренебрегши истинными причинами тем, что, раз уж афиняне сочли за лучшее меня осудить, я в свою очередь счел за лучшее сидеть здесь, счел более справедливым остаться на месте и понести то наказание, которое они назначат. Да, клянусь собакой, эти жилы и эти кости уже давно, я думаю, были

66 Греческие истоки

бы где-нибудь в Мегарах или в Беотии, увлеченные ложным мнением о лучшем, если бы я не признал более справедливым и более прекрасным не бежать и не скрываться, но принять любое наказание, какое бы ни назначило мне государство.

Нет, называть подобные вещи причинами полная бессмыслица. Если бы кто говорил, что без всего этого без костей, сухожилий и всего прочего, чем я владею — я бы не мог делать то, что считаю нужным, он говорил бы верно. Но утверждать, что они причина всему, что я делаю, и в то же время что в данном случае я повинуюсь Уму, а не сам избираю наилучший образ действий, было бы крайне необдуманно. Это значит не различать между истинной причиной и тем, без чего причина не могла бы быть причиною. Это последнее толпа, как бы ощупью шаря в потемках, называет причиной чуждым, как мне кажется, именем. И вот последствия: один изображает Землю недвижно покоящейся под небом и окруженною неким вихрем, для другого она что-то вроде мелкого корыта, поддерживаемого основанием из воздуха, но силы, которая наилучшим образом устроила все так, как оно есть сейчас, этой силы они не ищут и даже не предполагают за нею великой божественной мощи. Они надеются в один прекрасный день изобрести Атланта, еще более мощного и бессмертного, способного еще тверже удерживать все на себе, и нисколько не предполагают, что в действительности все связуется и удерживается благим и должным. А я с величайшей охотою пошел бы в учение к кому угодно, лишь бы узнать и понять такую причину. Но она не далась мне в руки, я и сам не сумел ее отыскать, и от других ничему не смог научиться, и тогда в поисках причины я снова пустился в плавание.

Платон. Федон, 97b - 99d

Анаксагор не так ясно говорит... ум понимает как причину всего прекрасного и правильного, в других местах отождествляет его с душой, говорит, что ум присущ всем животным, великим и малым, честным и бесчестным. Но ум в смысле фронесиса присущ далеко не всем животным, даже не всем людям.

Он считал ум простым, несмешанным и чистым. Одному и тому же началу он приписывал обе способности познания и движения, так как Ум, говорит он, двинул Вселенную.

Один только Анаксагор утверждает, что ум не испытывает никаких воздействий, что в нем нет ничего общего ни с одной

Анаксагор 67

другой вещью. Спрашивается, как же он может познавать и по какой причине? На это Анаксагор не ответил.

Коль скоро ум мыслит все, он по необходимости должен быть несмешанным, чтобы овладевать, то есть познавать.

По Анаксагору, все животные обладают деятельным разумом (логон), но они лишены нуса, речевого разума, так называемого переводчика ума.

Анаксагор говорит, что человек самое разумное из всех существ, ибо у него есть руки. Логичнее было бы сказать, что ему достались руки, потому что он самое разумное животное. Ибо руки орудия, а природа, подобно разумному человеку, каждого наделяет тем, чем он умеет пользоваться.

фр., 109 - 102

Следуя Анаксагору, некоторые считают, что в зародыше содержится эфирное тепло, которое упорядочивает члены.

Анаксагор и многие другие полагают, что пища зародышу подается через пуповину, что дети похожи на того из родителей, кто внес больше семени.

фр., 110-111

Анаксагор, прозванный безбожником, утверждает, что живые существа произошли от семян, упавших с неба на землю.

фр. 113

Анаксагор и Эмпедокл говорят, что растения способны испытывать желания, что они ощущают, испытывают страдание, боль и удовольствие. Из них Анаксагор в доказательство своего суждения ссылался на поворот листьев... Анаксагор, Демокрит и Эмпедокл говорили, что растения обладают умом (нус) и пониманием (фронесис), что растения обладают дыханием. Источник питания растений земля, а причина плодоношения солнце. Поэтому Анаксагор сказал, что растения оплодотворяются воздухом.

фр. 117

Ум предрешил как все, что существует внутри нашего мира и в настоящем, так и все прочее, что находится в объемлющем своде, в тех мирах, которые образовались путем аккреции и выделения из смеси.

Фр. 14

68 Греческие истоки

О рождении и гибели эллины думают неправильно: на деле ничто не рождается и не гибнет, но соединяется из того, что уже есть, и разделяется.

фр. 17

Все вещи содержат долю всего, Ум же есть нечто неограниченное и самовластное, он не смешан ни с одной вещью, он один сам по себе. Если б он не был сам по себе, был бы смешан с чем-то другим, причастен всем вещам сразу... ибо во всем содержится доля всего. Примешанные вещи препятствовали бы ему, не давая править ни одной вещью так, как он правит в одиночку и сам по себе. Но он тончайшее и чистейшее из всех вещей, предрешает абсолютно все и обладает величайшим могуществом. Всем, что обладает большой или маленькой душой, правит Ум. И совокупным мировым круговращением правит Ум, так что благодаря ему это круговращение вообще началось. Сперва круговращение началось с малого, теперь оно расширилось, а в будущем расширится еще больше. То, что смешивается, что выделяется, что разделяется, — все это предрешает Ум. Все, чему суждено быть, все, что было, но чего теперь нет, все, что есть теперь и будет в будущем, — все это упорядочил Ум, равно как и это круговращение, в котором кружатся теперь звезды, Солнце и Луна, а также выделяющиеся темный воздух аэр и эфир. Именно это круговращение стало причиной выделения. Из разреженного выделяется плотное, из холодного горячее, из темного светлое и из влажного сухое... Полностью ничто не выделяется одно из другого, кроме Ума. Всякий ум, большой и малый, однороден. Однако ничто другое не подобно ничему, но чего в каждой отдельной вещи больше всего содержится, тем она с наибольшей ясной различимостью была и есть.

фр. 12

Демокрит и Левкипп

На вопросы, затронутые элеатами, попытались по-своему дать ответ сначала Левкипп, затем его ученик Демокрит. Левкипп, родом из Милета, прибыл в Элею около середины V в. до н. э.. Затем он уехал в Абдеры, где основал свою школу. Ее прославил Демокрит, уроженец Абдер. Демокрит родился около 460 года до н. э., а умер в 395 году, на пять лет пережив Сократа. Демокриту припи-

Демокрит и Левкипп 69

сывается множество текстов, в корпус его сочинений вошло многое из написанного его учениками.

Идею невозможности существования небытия, того, что нечто появляется как соединение уже существующего и исчезающего в результате распада, — с этой идеей атомисты согласны. Однако ими предложено новое понятие — атомы, неделимые и невидимые из-за малости частицы. Неделимые, неразрушимые и вечные атомы в определенном смысле ближе бытию элеатов, чем четырем корням Эмпедокла или гомеомериям Анаксагора. Совокупность атомов образует полноту бытия, а между собой они различаются по форме, то есть геометрически. Так возникает представление о бесконечно множественном бытии элеатов, разбитом на множества.

Для современного человека понятие атома ассоциируется с физикой после Галилея. Однако необходимо прочувствовать античный атомизм как элемент изысканной греческой философии с ее тонкими переходами. В понятии "атом" важнее всего указание на форму как его источник. Атомы отличаются не только фигурой, но расположением и порядком. Чувствами их нельзя познать; атом есть умопостигаемая форма, она зрима и открыта только для интеллекта.

Ясно, чтобы мыслить наполняющие бытие атомы, нужно отделить понятие полного от понятия пустого. Небытие и есть пустота, и оно также необходимо, как наполненное бытие. Атомы, пустота и движение дают объяснение всему сущему.

Нам становится понятно, что атомисты не просто пытались преодолеть апории элеатов, но хотели как-то оправдать существование явлений и мнения по поводу этих явлений. Понимание истины дают пустота и атомы с их геометрическими и механическими детерминациями. Внешние изменения толкуются как результат столкновения атомов и их воздействий на наши органы чувств. Несомненно, это гениальная попытка по-новому объяснить мнения, которые греки называли doxa.

Демокрит говорит о разных видах движения. Первое должно быть хаотичным, наподобие рассеивания атмосферной пыли в разных направлениях. Так солнечные лучи проникают в окно. Второй вид — вихреобразное движение, когда похожие атомы соединяются, а непохожие разъединяются. Так рождается мир. Третий вид движения — испарения. Так разные вещи и люди источают специфические запахи, что позволяет опознать их.

70 Греческие истоки

Коль бесконечны атомы, бесконечны и миры, из них образованные. Непохожие друг на друга, атомы складываются в определенную комбинацию. Все миры рождаются, развиваются и гибнут, но лишь затем, чтобы дать жизнь другим мирам. И это вечно продолжается в виде циклов.

Совершенно оригинально атомисты трактуют Случай, на котором, полагают они, мир и стоит. Смешно во всем видеть и находить конечную причину. Порядок космоса никем персонально не придуман. Он возник благодаря игре разных, в том числе механических, сил, как результат взаимодействия атомов. Ум следует сложившемуся порядку, а не опережает, не проектирует его. Среди атомов есть особые — гладкие, легкие и сферические. Они легко воспламеняются, из них и состоят душа и ум. Эти атомы Демокрит называет божественными.

Познание происходит как результат контакта и взаимодействия атомов с нашими чувствами. Схожее стремится к похожему. Однако Демокрит четко отделяет чувственное познание от умопостигаемого. Источник ошибочных и прадвоподобных сведений — мнений — чувства. От их недостатков свободен образованный разум, именно ему мы обязаны истиной.

В поговорки вошли многие афоризмы Демокрита, внимательного знатока народной мудрости. Душу он называет обителью судьбы. Качество души определяет жребий — пустить корни счастья и несчастья. Весь мир — Отечество для доблестной и добродетельной души.

Демокрит (тексты)1

Демокрит утверждал, что законы создаются людьми, а от природы есть атомы и пустота.

фр. 569

Если бы люди не обижали друг друга, то закон не мешал бы каждому жить, как ему угодно: ведь зависть рождает начало вражды.

фр. 570

1 Цит. по изданию: Демокрит, (под ред. Лурье С. Я), Л., 1970

Демокрит и Левкипп 71

Замышлять что-либо прекрасное всегда свойство божественного ума...

фр. 573а

Демокрит говорит, что недоброжелатели испускают "образы", отнюдь не лишенные чувств и силы, наполняя их своей злой ворожбой. Внедряясь в заколдовываемых, оставаясь и живя с ними, они возмущают и портят им тело и разум...

фр. 579

Те люди, которые, как черви, извиваются в грязи, нечистотах, водах наслаждения, упиваются бесполезной и неразумной распущенностью, подобны свиньям. Ведь свиньи наслаждаются грязью больше, чем чистой водой, и яростно устремляются к грязной луже.

фр. 581а

В молитвах люди требуют от богов здоровья, не зная того, что сами могут добиться его. Делая по невоздержанности обратное тому, что следует, они, следуя страстям, становятся предателями своего здоровья.

фр. 593

Демокрит говорил, что предпочитает найти одно причинное объяснение, чем иметь царскую власть над персами. При этом Демокрит без толку рассуждает о причинах, так как исходит от пустого начала и шаткой предпосылки, а корня и всеобщей необходимости для природы сущего не видит. Он считает высшей мудростью постижение того, что происходит неразумно и без толку, а случай ставит владыкой и царем вселенной и божественных сил. Он заявляет, что совокупность вещей возникла в силу случая, но из человеческой жизни случай изгоняет и называет невеждами поклоняющихся ему.

фр. 29

Сам же он угрожавшей Фортуне в петлю советовал лезть и бесстрашно показывал кукиш.

фр. 30

Демокрит говорит: люди сотворили себе кумир из случая как прикрытие своего недомыслия. Ведь случай по природе борется с рассудком, будучи враждебен разуму, властвует над ним... Они прославляют не удачный ум, а умнейшую удачу. Случай это название для беспорядочной энергии.

фр. 32

72 Греческие истоки

То, откуда приходит к нам добро, может быть источником бед, но мы должны уметь выпутываться из этих бед. Например, глубокая вода полезна во многих отношениях, но в ней можно утонуть. Выход: учись плавать.

фр. 33

Случай щедр, но не положителен, природа же сама себе довлеет. Поэтому она со всей скудностью положительно побеждает более сильную надежду на случайность. Смелость начало дела, но случай хозяин конца. Добро с неохотой приходит к тому, кто его ищет, а зло идет к тому, кто его не ищет. Враг не только тот, кто причиняет обиды, а тот, кто хочет их причинить.

фр. 33 а, в, с

Обучение вырабатывает доброе ценой трудов, а постыдное пожинается без трудов непроизвольно. Природная дряблость часто вынуждает быть таким и не желающего этого, столь велико ее значение.

фр. 35

Высмеивает необходимость, которую некоторые изображают владычицей вселенной... лучше уж следовать мифу о богах, чем быть рабом предопределенности (почитаемой) естествоиспытателями, ибо вера в мифы дает хотя бы надежду, что, воздавая почитание богам, удастся вымолить их расположение, а предопределенность заключает в себе неумолимую необходимость...

ФР 37

Демокрит задался целью показать, что самое прекрасное в человеке может оказаться рабством... От нас не ускользнет, как велика разница между тем, когда человек ходит сам и когда его ведут... Нити исходят из нашей свободной воли... Эти обвинения выдвинул киник (Эномай) в равной мере против пифийского оракула и против Демокрита, справедливо негодуя на них за то, что они, превратив в раба свободную природу нашей воли и ума, отдали ее под деспотическую власть судьбы и рока.

Фр. 41

Дела государственные надо считать много более важными, чем все прочие; каждый должен стараться, чтобы государство было благоустроено, не добиваться больших почестей, чем ему приличествует, и не присваивать большей власти, чем это полезно для общего дела. Ибо государство, идущее по верному пути,

Демокрит и Левкипп 73

величайшая опора. В этом заключается все: когда оно благополучно, все в благополучии, когда оно гибнет, все гибнет.

фр. 595

Бедность в демократическом государстве надо предпочесть тому,

что называется счастливой жизнью в монархии, настолько же,

насколько свобода лучше рабства.

фр. 596

Надлежит говорить правду там, где это уместно.

фр 598

Закону, правителю и более мудрому следует повиноваться.

фр. 599

Справедливость состоит в том, чтобы делать то, что нужно, несправедливость не делать этого, а уклоняться.

фр 601

Венец справедливости в смелости и неустрашимости суждения, конец же несправедливости страх перед бедой.

фр 602

Дурного не говори и не делай, даже если ты один; научись стыдиться себя намного больше, чем других.

Фр. 604

Враг не тот, кто совершает несправедливость, а тот, кто желает этого.

Фр 606

Закон стремится помочь жизни людей. Но он может этого достичь только тогда, когда сами граждане желают жить счастливо: для повинующихся закону закон только свидетельство их собственной добродетели.

фр 608

Признак ума предотвратить обиду, не ответить же на нанесенную обиду признак бесчувственности.

фр. 609

Так же как написано о зловредных зверях и пресмыкающихся, так следует поступать и с людьми; в любом государстве, где закон этого не запрещает, нужно убивать зловредного человека, согласно отеческим законам.

Фр. 622

74 Греческие истоки

Бодрствуй умом, ибо сон ума подобен истинной смерти.

Фр. 616

Многие из богачей хранители, а не хозяева своих богатств.

фр. 630

Добывать деньги не бесполезно, но добывать их неправедно хуже всего.

фр. 638

Надежда на постыдную наживу начало убытка.

фр. 641

Спрошенный, как человеку сделаться богатым, ответил: "Стать бедным в желаниях".

Фр. 643с

Совершивший несправедливость несчастнее подвергающегося несправедливости. Для глупых лучше повиноваться, чем начальствовать.

Фр. 655

Завистник причиняет огорчение, словно врагу, самому себе. Зависть язва истины и начало распри.

фр. 679, 679 а

Принимать благодеяния следует всегда с мыслью о том, чтобы возвратить взамен еще больше. Совершая благодеяние, подумай, кому ты благодетельствуешь, чтобы он коварно не воздал тебе злом за добро.

фр. 680

Иногда молодым присущ разум, а старцам безрассудство, ибо разуму учит не время, а надлежащее воспитание и природа.

фр. 683

Старость и бедность две неизлечимые болезни.

фр. 702

Мужествен не только тот, кто сильней своих врагов, но и тот, кто сильнее своих страстей. Есть люди, которые, управляя городами, в то же время по-рабски повинуются женщинам.

фр. 706

Мудрец не должен повиноваться законам, а жить свободно. Философы чуждаются людей... ибо целиком погружены в философию.

фр. 725, 726

Демокрит и Левкипп 75

Один для меня стоит толпы, а толпа одного. Дружба одного мудреца мне стоит дороже, чем дружба всех неразумных.

Фр. 727

Для мудреца открыта вся земля, ибо весь мир родина для высокого духа.

фр. 730

Мудрость, не знающая страха невозмутимость, ценнее всего.

Фр. 743

Тот, кто убивает вершащего или желающего совершить несправедливость, невиновен... Все, что вредит, вопреки справедливости, следует убивать. Кто поступает таким образом, тот в большей мере получит в удел благое состояние духа.

Фр. 745

Если бы тело привлекло к суду душу, она не была бы оправдана.

Фр 776

Как счастье, так и несчастье (заложены) в душе.

фр. 777

Телесная красота животна, если за ней нет ума.

фр. 778

Хорошая порода животных определяется их телесной силой, благородство людей хорошим духовным складом... совершенная душа выправляет дурные стороны тела, телесная же сила без разума ни в чем не может усовершенствовать душу.

фр. 783. 784

Человек, который доволен собой, не презирает себя, а радуется, что он одновременно и свидетель, и созерцатель прекрасного; это показывает, что разум уже питается и пускает корни внутри него самого, по Демокриту, он приучается получать удовольствия от самого себя.

фр. 790

В оправдание собственного неразумения создали образ случайности.

фр. 798

Неразумных учит не слово, а несчастье... от горя их исцеляет

время, а разумных доводы разума.

фр. 800

76 Греческие истоки

Из философов же наиболее красноречивы, по моему мнению, Демокрит, Платон и Аристотель... Все, что воспринимается слухом как некая мерность, если и чуждо стихотворному размеру, чтобы не быть пороком речи, обладает тем размером, который называется греческим словом "ритм". Хотя речь Платона и Демокрита отличается от стихов, многие признают ее более заслуживающей названия поэтической, чем речь комических поэтов, ибо она несется стремительно и блистательно украшена изысканными словами.

фр. 826, 827

Демокрит и Эпикур говорили, что голос состоит из неделимых тел, и называли его "потоком атомов". Воздух, говорил Демокрит, дробится на схожие по форме частицы, которые катятся вместе с частицами голоса. Слово тень тела. Атомы образуют сочетания, различающиеся по порядку и положению. Так и буквы, хоть и немногочисленны, но, располагаясь различным образом, составляют бесчисленные слова. Но буквы имеют разную форму, таковы же и сами первоначала... Речь мы делим на слова, слова на слоги, слог же на буквы. Буква наименьшая часть является атомом и не может быть разделена... Эпикур, Демокрит и стоики называют звук телом.

фр. 565

Из первоначально нераздельного голоса постепенно слагались слова, а люди, устанавливая между собой знаки для каждого предмета, создали для себя общепонятный способ сообщений обо всем. Поскольку такие системы возникали везде, где живут люди, то не все имеют один общий язык, а в каждом месте сложилась своя речь, как пришлось. Поэтому существуют разные языки, для которых первые системы, возникшие у всех народов, стали родоначальниками.

Фр. 566

Эклектический регресс последних физиков и возвращение к монизму: Диоген из Аполлонии и Архелай из Афин

Последние проявления философии физиса означены, по крайней мере отчасти, регрессом (в смысле утверждения эклектики). Малоудачной была попытка соединить идеи Фалеса и Гераклита. Из воды как начала родится огонь, который, побеждая воду, образует кос-

Диоген и Архелай 77

мос; или первоначало дано в виде элемента "более сгущенного, чем огонь, и более утонченного, чем воздух", или "элемента более субтильного, чем вода, но более плотного, чем воздух". Очевидна попытка опосредовать Гераклита через Анаксимена, с одной стороны, и Фалеса через Анаксимена — с другой.

Более серьезной была концепция Диогена Аполлонийского, который заявил о себе в Афинах между 440 и 423 годами до н. э. Диоген настаивал на необходимости вернуться к монизму, ибо, если бы начал было много, их различная природа не позволила бы им смешиваться между собой, тем более взаимодействовать. Именно поэтому все рождается для взаимопревращений и трансформаций из одного начала, и это начало — "бесконечный воздух', которому дарован разум, т. е. "понимающий" воздух.

Здесь мы видим комбинацию идей Анаксимандра и Анаксагора. Вот небольшой фрагмент: "А мне представляется, что то, что люди зовут воздухом, снабжено разумом, он все поддерживает и всем управляет. Это существо и есть Бог, всюду пребывающий и все рассредоточивающий, присутствующий в каждой вещи. Нет ничего, в чем бы он не участвовал: каждая вещь участвует в другой, и есть множество модусов самого воздуха и разума. Из них ведь то горячее, то более холодное, то сухое, то влажное, то более постоянное, то более быстрое. Бесконечно разные проявления есть у цвета и удовольствия. Также душа всех животных всегда одна и та же душа, воздух более горяч там, где мы живем, и куда как прохладнее того, что рядом с солнцем. Это тепло не одинаково в каждом из животных, как и в людях, однако различие не слишком велико: они различны ровно настолько, насколько позволяют границы схожести вещей. Так или иначе не могут вещи равным образом быть тем и этим, а, меняясь, сначала обращаются в себя. А раз множество видов — это трансформация, то из многих видов — многие живые существа, непохожие друг на друга формой, образом жизни и разумом. Все они живут, видят и слышат в соответствии со своими способностями, как и разумеют каждый по-своему .

Наша душа есть, очевидно, воздух-мышление, который, пока мы живем, вдыхаем, и который, когда мы умираем, покидает нас с последним дыханием.

Диоген, отождествляя воздух (как начало) с разумом, систематизирует универсум в духе финализма, что у Анаксагора проявлялось лишь в ограниченном смысле. Диоген оказал заметное влияние

78 Греческие истоки

на жизнь афинян, и его философия стала пунктом отправления мысли Сократа. Аналогично о "бесконечном воздухе" и умопостигаемом говорил среди прочего и Архелай из Афин. Многие источники говорят о нем как об учителе Сократа.

Аристофан карикатурно вывел Сократа в "Облаках". А ведь именно облака — это воздух. Сократ спускается с облаков и молится облакам, значит, воздуху. Современники не зря, стало быть, связывали Сократа с мыслителями физиса, а не только с софистами. И мы не можем оставить в стороне это обстоятельство, если хотим понять творчество Сократа во всех его аспектах.


79

Часть 2. ОТКРЫТИЕ ЧЕЛОВЕКА. Софисты, Сократ, сократики и Гиппократ

 

...Человек есть мера всех вещей.

Протагор, фр. 1

 

Больше будет обличающих вас,

которых я до сux пор сдерживал и которых

вы не замечали, и тем нетерпимее они

будут, чем будут они моложе.

Платон

Апология Сократа.

 

80

Глава 3. СОФИСТИКА И СМЕЩЕНИЕ ОСИ ФИЛОСОФСКОГО ПОИСКА С КОСМОСА НА ЧЕЛОВЕКА

Истоки, природа и цели движения софистов

"Софист" — термин сам по себе позитивный — означает "мудрый, искушенный, эксперт знания". Его стали употреблять как негативный в особенности в контексте полемики Платона и Аристотеля. Некоторые, как Сократ, полагали знания софистов поверхностными и неэффективными, ибо у них отсутствовала бескорыстная цель поиска истины как таковой, взамен которой обозначилась цель наживы. Платон подчеркивал особенную опасность идей софистов с моральной точки зрения, помимо их теоретической несостоятельности. На протяжении длительного времени историки философии безоговорочно принимали оценку Платона и Аристотеля, критикуя в целом движение софистов, определяя его как упадок греческой мысли. Лишь наше время сделало возможной переоценку исторической роли софистов на основе систематического пересмотра всех предубеждений, и можно согласиться с В. Йегером, что "софисты — это феномен столь же необходимый, как Сократ и Платон, последние без первых немыслимы".

В самом деле, софисты совершили подлинную революцию, сместив философскую рефлексию с проблематики физиса и космоса на проблему человека и его жизни как члена общества. Доминантные темы софистики — этика, политика, риторика, искусство, язык, религия, воспитание, т.е. все то, что ныне зовется культурой. Именно поэтому с точностью можно утверждать, что софисты — зачинатели гуманистического периода в античной философии.

Этот поворот в философии может быть объяснен причинами двух порядков. С одной стороны, как мы видели, философия физиса в своем развитии исчерпала себя, все пути ее были освоены мыслью, достигнув своих пределов. С другой стороны, в V в. до н. э. появились социальные, экономические и культурные ферменты, способ-

Истоки, природа и цели движения софистов 81

ствовавшие росту софистики, в свою очередь последняя стимулировала развитие первых.

Вспомним также, что медленный, но неуклонный кризис аристократии сопровождался усилением власти демоса; массированный наплыв в города, в частности в Афины, метеков, занимавшихся торговлей, ломал установившиеся границы; благодаря контактам, путешествиям города становились частью мира все более обширного, через новый опыт неизбежно сопоставлялись обычаи, привычки, законы эллинов с традициями и законами, во всем от них отличными. Кризис аристократии привел к кризису arete, античной добродетели, традиционных ценностей, составлявших главное достоинство аристократии. Возрастающее влияние демоса и расширяющиеся возможности достижения власти подрывали веру в то, что добродетель связана с рождением, что доблестными рождаются, а не становятся, и на первый план выступает проблема достижения политического влияния. Размывание узкого круга полиса и понимание противоречивости обычаев, традиций и законов предвосхитили релятивизм, породив убеждение, что нечто, считавшееся вечно ценным, в других обстоятельствах и в иной среде лишено такой ценности. Софисты замечательным образом сумели собрать все типичное для своего времени, придав ему форму и голос. И это объясняет тот огромный успех, который они имели, особенно у молодежи: ведь они отвечали на реальные потребности времени, обращались с новым словом и идеями, витавшими в воздухе, к молодым, которых уже не удовлетворяли традиционные ценности старшего поколения.

Все это позволяет лучше понять некоторые аспекты софистики, получившие ранее негативную оценку.

1. Верно, что софисты, помимо поиска знания как такового, преследовали цели чисто практические, и для них существенно было искать учеников (чего не было у первых философов физиса). Равным образом верно, что практическая ориентация имела в высшей степени позитивный характер, поскольку именно софисты выдвинули на первый план проблему воспитания, и педагогическая деятельность приобрела новое значение. Они провозгласили идею о том, что добродетель не дается от рождения и не зависит от благородства крови, но основывается только на знании. Понятно поэтому, что для софистов исследование истины было равнозначно ее распространению. Западная модель воспитания, основанная на принципе диффузии знания, во многом обязана им.

82 Открытие человека

123

"Корпус Гиппократа"

"Священная болезнь" и редукция всех болезненных феноменов к одному измерению

"Святой недуг", каким считалась эпилепсия в древности, понимался как проявление сверхъестественных причин, а значит, божественного вмешательства. В своей блестящей работе Гиппократ выдвигает следующие примечательные тезисы: 1) эпилепсия считается святым недугом, поскольку видится феноменом, внушающим трепет своей необъяснимостью; 2) в действительности существуют болезни, ничуть не менее ошеломляющие (как, например, некоторые симптомы лихорадки или сомнамбулизма); 3) значит, мы имеем дело с непониманием причины того, что называют священной болезнью"; 4) а если так, то тот, кто претендует лечить ее магией, — либо шарлатан, либо самозванец; 5) вдобавок они не в ладу с собой, ибо, порешив, что болезнь священная, божественная, они применяют плоды человеческой практики и, вместо того чтобы взывать к силе богов, они используют то, что далеко от набожности и религиозного духа, а напротив, атеистично и святотатственно.

Гиппократ, далекий от атеизма, великолепно понимает статус божественного и демонстрирует абсурдность смешения естественных причин заболеваний с чем-то им внеположным. Он пишет: "Я не верю, что человеческое тело может быть осквернено каким-либо божеством; наиболее уязвимое не может быть продуктом наиболее святого и чистого. И ежели случилось, что человек осквернен или обижен каким-либо внешним участием, то естественнее считать, что с божьей помощью он будет очищен и обретет вновь здоровье, а не наоборот. Ясно поэтому, что божественным можно считать лишь то, что очищает и оздоровляет, храня нас от ошибок наиболее тяжких и непоправимых: и не кто иной, как мы сами ставим границы храмов и определяем владения богов, ибо никто да не переступит их, пока не очистится, и, войдя, окропим себя и благословим уже не как оскверненные, а как стоящие на пути очищения, дабы не осталось на нас ни единого пятна".

Какова же в таком случае причина эпилепсии? Это некое изменение в мозге, происходящее из тех же рационально постигаемых причин, что и прочие болезненные изменения, как вариации "соединения" и "вычитания" сухого и влажного, горячего и холодного и пр.

124

Гиппократ, основатель научной медицины

Гиппократ 125

130

Схема четырех состояний Гиппократа


131

Часть 3. ПЛАТОН И ГОРИЗОНТ МЕТАФИЗИКИ

 

...Тот, кто велит нам познать самих себя, приказывает сначала познать

свою душу. Платон. Алкивиад старший

Это чувство удивление чрезвычайно

свойственно философу: ибо у философии

нет иного начала, чем это.

 

Платон. Тэетет

 

132

Платон (фрагмент фрески Рафаэля "Афинская школа")

133

 

Глава 6. ПЛАТОН И АНТИЧНАЯ АКАДЕМИЯ

Платоновский вопрос

Платон был учеником Сократа и Кратила, последователя Гераклита. Понять его философию непросто, поскольку Платон не слишком доверял перу: при записи, полагал он, философские послания теряют самое важное. Культурная революция, выразившаяся в конфликте устной и письменной речи, непосредственно задела Платона. В античной традиции устная речь была самой привилегированной формой общения. Сократ целиком и полностью доверял устной диалектике. Софисты, напротив, указывали именно на письменную, весьма распространенную к тому времени форму общения. Аристотель воспринял полностью письменную культуру, признал письмо в качестве привилегированного средства общения и передачи знания. Платон попытался опосредовать и соединить две культуры, однако полученные им выводы не были приняты его учениками.

До нас дошли 36 платоновских диалога, разделенных на тетралогии. Этот редкий и счастливый для античности случай ставит перед нами весьма сложные проблемы: 1) установить, какие из диалогов подлинные; 2) установить их хронологическую последовательность; 3) установить отношение между философскими доктринами, вытекающими из диалогов, и так называемыми "неписаными теориями" (теми, которые Платон только устно излагал в академии). О них говорят непрямые свидетельства учеников; во многих случаях реконструкция этих доктрин решает проблемы, оставленные в самих диалогах открытыми.

Платон следует сократическому методу диалектики, делая из него новый литературный жанр. Его философия принимает исключительно сократическую динамику, так что читатель вовлечен в круг нахождения майевтического решения проблем, поставленных и не решенных в явной форме.

Платон, кроме того, восстанавливает познавательную ценность мифа в качестве дополнения логоса: в форме мифа платоновская философия становится своего рода рассудочной верой. Когда разум

134 Платон

достигает своих границ, он может попытаться преодолеть их интуитивно, используя возможности, предлагаемые способностью воображения и мифотворчества.

Жизнь и творчество Платона

Платон родился в Афинах в 428(427) году до н. э. Его настоящее имя Аристокл, а прозвище "Платон" он получил, как сообщают источники, благодаря некоторым физическим данным — широкому лбу и масштабному стилю (по-гречески "платос" означает широту и размах). Отец имел среди предков царя Корда, а род матери восходил к царю Солону. Платона с младых лет готовили к политической жизни: рождение, образование и личные привычки — все работало в одном направлении. Эти биографические данные важны, ибо оказались включенными в основание его философии.

От Аристотеля мы знаем, что Платон сначала был учеником Кратила, а в 20 лет он повстречал Сократа и последовал за ним, чтобы посредством философии лучше подготовиться к политической карьере. Однако события направили его жизнь иначе, чем планировалось.

Вхождение Платона в мир политики произошло в 404(403) году до н. э., когда у власти была аристократия, а его родственники Хармид и Критий оказались на первых ролях в олигархическом правительстве. Несомненно, горький опыт насилия и придворных интриг не прошел бесследно. Крушение иллюзий и окончательная утрата доверия к афинским политикам совпали с кульминационным событием — казнью Сократа в 399 году, ответственность за которую легла на демократов. Быть заодно с политиканами и воинствующими невеждами Платон не захотел. После смерти Сократа в 399 году вместе с товарищами он удалился в Мегару, где был принят Евклидом, но долго там не задержался.

Платон побывал в Египте и Кирене, хотя в своих автобиографических письмах умалчивает об этом. В 40 лет он посетил Италию, где познакомился с пифагорейцем Архитом, а в Сиракузы прибыл по приглашению тирана Дионисия I (об этом повествует Письмо VII). Еще до путешествия он отработал идеал правителя-философа, основательно детализированный в диалоге "Горгий". Неприязнь к тирану стала закономерным итогом общения, но завязавшаяся дружба с Дионом, родственником тирана, посеяла в душе Платона новую надежду воспитать достойного ученика и увидеть наконец философа

Платоновский вопрос 135

166 Платон

Академия Платона

простоте, слушать дуб или скалу, лишь бы только те говорили правду. А для тебя, наверное, важно, кто это говорит и откуда он, ведь ты смотришь не только на то, так ли все на самом деле или иначе.

Фeдр. Ты правильно меня упрекнул, а с письменами, видно, так оно и есть, как говорит тот фиванец.

Сократ. Значит, и тот, кто рассчитывает запечатлеть в письменах свое искусство, и кто в свою очередь черпает его из письмен, потому что оно будто бы надежно и прочно сохраня-

О ступенях познания 167

ется там на будущее, оба преисполнены простодушия и, в сущности, не знают прорицания Аммона, раз они записанную речь ставят выше, чем напоминание со стороны человека, сведущего в том, что записано.

Фeдр. Это очень верно.

Сокpат. В этом, Федр, дурная особенность письменности, поистине схожей с живописью: ее порождения стоят, как живые, а спроси их они величаво и гордо молчат. То же самое и с сочинениями: думаешь, будто они говорят, как разумные существа, но если кто спросит о чем-нибудь из того, что они говорят, желая это усвоить, они всегда отвечают одно и то же. Всякое сочинение, однажды записанное, находится в обращении везде и у людей понимающих, и равным образом у тех, кому вовсе не подобает его читать, и оно не знает, с кем оно должно говорить, а с кем нет. Если им пренебрегают или несправедливо его ругают, оно нуждается в помощи своего отца, само же не способно ни защититься, ни помочь себе.

Фeдр. И это ты говоришь очень верно.

Сократ. Что же, не взглянуть ли нам, как возникает другое сочинение, родной брат первого, и насколько оно по своей природе лучше того и могущественнее?

Фeдр. Что же это за сочинение и как оно, по-твоему, возникает?

Сократ. Это то сочинение, которое по мере приобретения знаний пишется в душе обучающегося; оно способно себя защитить и при этом умеет говорить с кем следует, умеет и промолчать.

Фeдр.  Ты говоришь о живой и одушевленной речи знающего человека, отображением которой справедливо можно назвать письменную речь?

Сократ. Совершенно верно. Скажи мне вот что: разве станет разумный земледелец, радеющий о посеве и желающий получить урожай, всерьез возделывать летом сады Адониса ради удовольствия восемь дней любоваться хорошими всходами? Если он и делает это иной раз, то только для забавы, ради праздника. А всерьез он сеет, где надлежит, применяя земледельческое искусство, и бывает доволен, когда на восьмой месяц созреет его посев.

168 Платон

Зрение ни само по себе, ни в глазах, где оно возникает, не есть Солнце?

Нет, конечно.

Однако из орудий нашего восприятия оно самое солнцеобразное.

—  Да, самое.

И та способность, которой обладает зрение, дарована ему Солнцем как некое истечение.

Конечно, нет.

Значит, и Солнце не есть зрение. Хотя именно в нем причина зрения, хотя глаза его не видят.

—  Да, это так.

Так же, считай, все, то же Солнце, порождается Благом, как я утверждаю. Ведь именно Благо породило его подобным себе самому. Как Благо относится к уму и умопостигаемому, таково Солнце в отношении к зрению и зрительно воспринимаемому.

Как это? Объясни-ка снова.

Глаза, тебе известно, плохо видят, когда напряженно пытаются что-то разглядеть в сумеречных бликах, а не тогда, когда все залито солнцем. Человека можно принять за слепого, словно его глаза не в порядке.

В самом деле, это так.

Зато предметы, освещенные Солнцем, глаза видят отчетливо, и со зрением все в порядке.

И что же?

Точно так же происходит с душой. Всякий раз, когда она устремляется к сиянию истины и бытия, она воспринимает и познает их, становится разумной. Если она поворачивает в теневую зону смешения с мраком, она тупеет, ее одолевают мнения, меняет их и так и эдак, при этом походит на умалишенную.

Похоже, что так.

То, что придает познаваемым вещам истинность, а человеку дает способность познавать, это называй идеей Блага. Она причина знания и познаваемости истины. Как ни прекрасно то и другое, ты правильно сделаешь, если идею Блага поставишь выше всего. Ведь мы правильно считаем свет и зрение солнцеобразными, но считать их за Солнце было бы неправомерно. Так

Великие мифы 179

и с познанием: правильно истину и знание считать благообразными, но нельзя их смешивать с Благом, которое по свойствам надо ценить еще выше.

— О несравненной красоте Блага ты говоришь, ведь от него зависят и познание и истина, само же оно по красоте все превосходит. Но ты же не скажешь, что оно еще и наслаждение!

Не кощунствуй, а лучше разгляди его образ получше.

Так как же?

Солнце дает всему видимому не только возможность быть увиденным, но и само рождение, рост, питание, не будучи само порожденным.

А как же иначе?

Так и познаваемые вещи: Благо не только дает им возможность быть познанными, но и бытие, существование, хотя само Благо не есть субстанция, по достоинству и силе Благо по ту сторону существующего.

Тут Главкон комично воскликнул:

Аполлон! Ну и далече вознеслось это божественное!

Платон, Государство кн. 6, 507а — 509с

Великие мифы и эмблематические образы, выражающие основные понятия философии Платона

Уподобим душу соединенной силе крылатой парной упряжки и возничего. У богов и кони и возничие одинаково благородны и происходят от благородных, а у всех прочих они смешанного происхождения. Во-первых, нами правит пара гнедых, и потом, из двух коней один прекрасен, благороден и рожден от таких же породистых коней, а другой конь его противоположность, да и предки у него другие. Необходимо понять, что править нами дело тяжкое и неблагодарное. Попробуем сказать и о том, в каком смысле живое существо стали называть смертным и бессмертным.

Всякая душа ведает всем неодушевленным; кружа по всему небу, она принимает то одну форму, то другую. Будучи совершенной и окрыленной, она парит в вышине и правит миром. Когда же теряет крылья, то носится, пока не натолкнется на что-нибудь твердое, тогда, получив земное тело, она вселяется в него, так оно движется, благодаря ее силе, словно само по себе. То,

180 Платон

что называется живым существом, есть целое, то есть сопряжение души и тела, оно-то и получило другое имя — смертного.

О бессмертном же нельзя судить лишь по одним только разумным доводам. Не познав как следует и не увидев бога, мы воображаем себе некое бессмертное существо с душой и телом, причем нераздельных на вечные времена. Впрочем, как угодно богу, пусть так и считается.

Мы попытаемся понять, почему душа теряет крылья. Причина здесь, видимо, такая: крылу от природы свойственна способность подымать тяжелое туда, где обитает племя богов. Из всего, связанного с телом, душа более всего приобщилась к божественному, ведь оно прекрасно, мудро, доблестно и так далее; им и вскармливается душа, взращиваются ее крылья, а от противоположного — безобразного и дурного она чахнет и гибнет.

Зевс, великий небесный вседержитель, на крылатой колеснице едет первым, он обо всем заботится и все упорядочивает. За ним следует воинство богов и гениев, выстроенное в одиннадцать рядов. Впереди каждого ряда — один из двенадцати главных богов. Одна только Гестия не покидает дома богов.

В пределах неба есть много блаженных зрелищ и путей, коими следуют боги; каждый из этого счастливого сонмища свершает свое, а за ними следует тот, кто хочет и может, ведь зависть чужда богам.

Отправляясь на праздничный пир, они поднимаются к вершине небесного свода, и уже там их колесницы, не теряющие равновесия и хорошо управляемые, легко совершают путь. Зато остальные двигаются с трудом, ибо причастный пороку конь тяготеет к земле и тем удручает возничего, вырастившего его плохим. От этого душе приходится мучиться и постоянно напрягаться.

Платон, Федр, 246, 247

Гиперурания, или О том, что над небесами

Души, называемые бессмертными, достигнув вершины, выходят наружу и останавливаются на небесном хребте. Они стоят, небесный свод несет их кругообразно, а они созерцают то, что за пределами неба.

Наднебесную Гиперуранию никто из поэтов не описал и никогда не воспоет по достоинству. А она такова. В самом деле, когда

Великие мифы 181

говоришь об истине, надо иметь мужество говорить правду. Это бесцветная, расплывчатая, неосязаемая сущность, подлинно существующая и известная лишь кормчему души уму; от нее-то и происходит истинный род знания.

Мысль бога питается умом и чистым знанием, как и мысль всякой души, стремящейся воспринять надлежащее. Раз увидев бытие, хоть и на краткий миг, ум блаженствует созерцанием истины, пока небесный свод не перенесет его по кругу на то же место. В круговращении душа созерцает Справедливость как таковую, Благоразумие, Знание не то знание, что обязано становлению, не то иное, что находится в ином, называемом нами пока существующим, но подлинное знание о подлинно существующем. Насладившись созерцанием подлинно сущим, душа вновь спускается во внутреннюю область неба и возвращается домой. Придя домой, возничий ставит коней к яслям, задает им амброзии и поит нектаром. Такова жизнь богов.

Что касается остальных душ, то те, что лучше всего следовали и подражали богу, поднимаются в занебесную сферу, а голова возничего все время приподнята, хотя другие кони мешают созерцанию в круговом движении. Другие души то поднимаются, то опускаются кони рвут так сильно, что одно они видят, другое нет. Вслед за ними и остальные души жадно стремятся кверху, но им это не под силу; они носятся по кругу в глубине, топчут и мнут друг друга, пытаясь опередить.

В возникающем смятении коней душит упряжка, возничим уже никак не справиться, многие покалечены, а у иных сломаны крылья. Как ни стараются, им не достичь подлинного бытия; не умея созерцать, души довольствуются мнениями, скудным пропитанием.

Причина того, почему души стремятся попасть на равнину истины, в том, что именно на ее лугах может напитаться лучшая часть души, да и природа крыльев, дающих душе высоту, питается тем же.

Эсхатологические судьбы душ и метемпсихоз

Закон же Адрастеи таков: душа, последовавшая за богом и познавшая хоть частичку истины, останется невредимой. Если она не потеряет способности следовать за ним, то всегда будет благополучна. Когда же станет неспособной следовать, ее

182 Платон

184 Платон

тогда. Затем он смотрит на объект любви с благоговением, как на бога, если не побоялся бы прослыть сумасшедшим, то стал бы совершать жертвоприношения своему любимцу, как богу. При одном взгляде его бросает в nom и жар, как в лихорадке.

Глазами увидев истечение красоты, человек согревается, а этим укрепляется природа крыла: теплом согревается все, ранее затвердевшее от сухости и мешавшее росту. Благодаря усиленному питанию корни перьев набухают, крылья начинают быстро расти от корня по всей душе, вспоминающей, что искони она была вся пернатой. Пока все это происходит, душа кипит и рвется наружу. Когда режутся зубы, бывает раздражение в деснах. Так душа, когда начинают расти крылья, вскипает и при этом испытывает раздражение и зуд.

Платон, Федр, 246b 251с

Миф о пещере

После этого, сказал я,ты можешь сравнить человеческую природу в отношении просвещенности и непросвещенности с таким состоянием. Представь, что люди находятся в подземелье наподобие пещеры, во всю длину которой есть широкий просвет. С малых лет на ногах и шеях люди носят оковы, так что им и с места не двинуться, а видят они лишь то, что прямо перед глазами, ибо повернуть голову они не могут из-за оков. Люди обращены спиной к свету, исходящему от огня, горящему далеко в вышине, а между огнем и узниками проходит верхняя дорога, огражденная, представь себе, невысокой стеной вроде ширмы, за которой фокусники помещают своих помощников, водящих поверх ширмы кукол.

Это я себе представил, сказал Главкон.

Так представь же себе и то, что за стеной другие люди несут различную утварь, держа ее так, что она видна поверх стены; проносят они и статуи, и всяческие изображения живых существ, сделанные из камня и дерева. При этом, как водится, некоторые из несущих разговаривают, а другие молчат.

Странный рисуешь ты образ и странных узников!

Подобных нам. Разве тебе не кажется, что, находясь в таком положении, люди что-нибудь видят, свое или чужое, кроме теней, отбрасываемых огнем на расположенную перед ними стену пещеры?

Великие мифы 185

188 Платон

Платон как открыватель герменевтики

Интервью, взятое Джованни Реале у Ганса-Георга Гадамера 3 сентября 1996 г.

Реале. Всю жизнь вы общались с Платоном. Как произошла первая встреча с ним?

Гадамер. Первое знакомство произошло на школьной скамье в гимназии Бреслау, городе моего детства. В последние годы было принято изучать греческий язык. В этой гимназии начинали с французского, затем была латынь, а на третий год греческий. Четвертый год преобладал греческий, и мы читали диалоги Платона, "Апологию Сократа" и т. д. Так я начал читать и изучать Платона на его родном языке, и поныне я продолжаю перечитывать его.

Р. В вашей недавно переведенной на итальянский язык книге "Истина и метод" есть великолепная фраза: "Можно было бы написать историю метафизики как историю платонизма. Ее станциями были бы Плотин, Августин, Майстер Экхарт, Николай Кузанский, Лейбниц, Кант и Гегель. Однако необходимо сказать, что все усилия западной мысли идут дальше теории субстанции традиционной метафизики. Первым платоником в этой серии будет, как ни крути, Аристотель". И я совершенно согласен с этим моментом. Действительно, написал Диоген Лаэрций, "самым гениальным учеником Платона был Аристотель". Можем ли мы на исходе XX века сказать шутя, что Ганс-Георг стал последним крупным платоником?

Г. В каком-то смысле... Вы понимаете, что так сформулированный вопрос делает мне честь, но я всегда чувствовал близость Платона, возможно, мне близка его диалектика вопроса-ответа. Помню, как я спорил с одним журналистом, который выражал недовольство тем, что платоновские герои говорили всегда "нет", "да", "возможно" и все. Я отвечал: "Конечно, ответы можно чем-то заменить, но такова техника диалогов". В этой технике есть новый интерес к форме диалога. Возможно, слишком сложно индивидуализировать технику такой формы у других персонажей, все же речь идет о технике непроявленного учения Платона.

Р. Все-таки такая форма есть метод. В конце первого тома "Истины и метода" я нашел великолепное определение прекрас-

Ппатон и Гадамер 189

191

Часть 4. АРИСТОТЕЛЬ. Первая систематизация знания

Удивление — вот что побуждает к

философскому размышлению как прежде,

так и теперь

Аристотель, Метафизика

 

192

Аристотель — самый универсальный ум античности, "Учитель тех, кто знает", по выражению Данте.

193

Метафизика 197

ного плана. Это чистая жажда знания и страсть к истине, удерживающая от лжи. Метафизика — это радикальная необходимость ответа на последнее почему.

Все прочие науки людям более необходимы, делает вывод Аристотель, но метафизика — самая возвышенная из наук.

Метафизика

Четыре причины

После формальных уточнений перейдем к оценке содержания метафизики. Исследование первых причин предполагает вопрос, сколько их и каковы они. Поскольку они относятся к миру становления, то можно назвать четыре: 1) формальная причина; 2) материальная причина; 3) действующая причина; 4) финальная причина.

Первые две причины суть образующие все сущее форма и материя. Напомним, что причина, по Аристотелю, есть условие и основание. Для статического рассмотрения реальности материя и форма — достаточные условия ее объяснения. Конкретный человек есть материя — как плоть и душа — как форма. Рассматривая динамически, мы можем спросить: кто его родил, почему и как он растет и развивается? Значит, есть еще две причины — двигательная (родители) и финальная (цель, в направлении которой развивается данный человек).

Разные смыслы бытия

Второе определение метафизики — бытие как таковое — раскрывает онтологический план этого понятия. Ни одна наука не рассматривает всеобщности бытия: науки интересуются частными сторонами бытия. Лишь метафизика восходит к первопричинам и последнему почему , выявляющему основание реальности в его всеобщности.

Что же такое бытие? Парменид и элеаты трактовали бытие в духе однозначного единства. С помощью понятия небытия как иного для Платона, в отличие от Парменида, удалось оправдать множественность интеллигибельного. Не желая приписывать характеристику

198 Аристотель

бытия чувственному миру, Платон поместил его между (metaxy) бытием и небытием. Аристотель реформирует и элеатов, и платонизм. С его точки зрения, у бытия не один, а много смыслов. Как чувственное, так и умопостигаемое образуют бытие, лишь чистое ничто не имеет к нему отношения. Аристотель основательно пересматривает онтологию элеатов, когда защищает множественность и разнообразие бытия, полагая при этом, что каждый смысл имеет связь с целым, т.е. структурно соотнесен с субстанцией. Все бытийное есть либо субстанция, либо ее проявление, либо форма деятельности субстанции, т.е. так или иначе нечто, имеющее отношение к субстанции.

В поисках схемы, отражающей все возможные смыслы бытия, Аристотель выделил четыре группы основных характерных значений: 1) бытие как категории (или бытие как таковое); 2) бытие как акт и потенция; 3) бытие как акциденция; 4) бытие как истина, а небытие как ложь.

1. Категории представляют собой основную смысловую группу бытия. Аристотель называет их изначальными разделениями, высшими родами бытия. Перечень категорий выглядит так:

1) субстанция, или сущность;

2) качество;

3) количество;

4) отношение;

5) действие;

6) страсть или страдание;

7) место;

8) время;

[9] владеть;

[10] покоиться.

Две последние помещены в скобках, ибо Аристотель говорит о них крайне редко и, возможно, добавил их ради полноты пифагорейской декады. Единственная самостоятельная категория — субстанция, остальные так или иначе зависят и отсылают к ней.

2. Вторая группа — категории потенции и акта — важна тем, что они определяются не через нечто другое, третье, а через взаимосвязь. Например, мы понимаем существенную разницу между слепцом и тем, кто, будучи зрячим, закрыл глаза, поскольку не хочет

Метафизика 199

212 Аристотель

потенциально содержит в себе цветовую гамму, однако актуально мы видим радугу цветов лишь при известных обстоятельствах. Все превосходит бесстрастный и ни с чем не смешанный интеллект. Чистый разум, отделенный от материи, бессмертен и неподвержен порче.

Активно действующий разум, по Аристотелю, находится в душе, хотя и приходит извне. Полемизируя с предшественниками, он полагает, что низшие способности души уже присутствуют в мужском семени; с ним они попадают в новый организм, растущий в материнском теле. Высшая разумная способность божественна по происхождению и, однажды приобретенная, она остается в душе навсегда. Божественная природа разума для Аристотеля была аргументом в пользу несводимости его к телесной субстанции. Метаэмпирическая и духовная природа разума роднит нас с божественным.

Общее для актуально понимающего разума человека и бога — это абсолютная бесстрастность. Разум есть субстантивная реальность, поэтому он вне изменений. Иначе он со временем дряхлел бы, как слабеющие старики. Старость — состояние тела, а не души: когда органы чувств изнашиваются, они выходят из строя, как в случае опьянения или болезни. Мыслительная способность также ослабевает с годами, но как таковая она божественна, бесстрастна и неизменна.

Духовная природа разума вывела Аристотеля к новому пласту проблем, часть которых оставалась неразрешимой в рамках античной эпистемологии. Индивидуален или универсален разум? Будучи частью божественного, является ли он принципом морального поведения? Каково соотношение разумного поведения и судьбы? Как и почему разум переживает тело? Для ответов на эти вопросы понадобилась целая эпоха. Концепция творения, чуждая Аристотелю, вывела проблематику души и разума в иное измерение.

Практические науки: этика и политика

Счастье как высшая цель

Человек как член общества стал предметом двух практических наук — этики и политики. Человеческие поступки имеют опреде-

Практические науки этика и политика 213

ленную направленность к одной или нескольким целям. Поступки и цели, будучи синтезированы, выстраиваются в некую схему и подчинены определенной цели. Для греков высшей целью жизни было счастье.

Что же такое счастье? Для большинства людей естественно видеть собственную жизнь среди райских наслаждений. Однако Аристотель называет рабской и недостойной человека жизнь, растраченную ради умножения удовольствий. Другие видят счастье в успехе и почестях. Но успех, отмечает Стагирит, принадлежит к внешнему ряду явлений и зависит от тех, кто присваивает заслуги, т.е. от толпы несведущих. Третьи ищут счастье в богатстве. Денежный эквивалент счастья Аристотель считает самым абсурдным, ведь богатство всегда было и будет средством для чего-то другого и никогда — целью.

Совершенствование личности и всего того, что поднимает человека над растительным и животным миром, — единственная достойная цель жизни. Не просто жить — и растения живут, не просто чувствовать — и животные чувствуют, но жить и чувствовать, чтобы понимать себя и облагораживать окружающий мир. Благо человека состоит в деятельной работе души и разума, согласных с добродетелью. Поскольку добродетелей много, то удавшейся можно считать жизнь, прожитую в согласии с наилучшей и самой благородной из добродетелей. Такова позиция Аристотеля. Исполненность и завершенность идеала не менее важны, ведь одна ласточка не делает весны. А один день не может сделать человека блаженным и счастливым.

Так Стагирит усиливает и закрепляет достижения Сократа и Платона. Каждый из нас не просто душа, а ее высшая часть. Именно рациональная способность души придает особую ценность человеку. Материальные блага не могут дать ему ощущение счастья, однако — чувство реализма не изменяет Аристотелю — их отсутствие вполне способно скомпрометировать полезность и необходимость духовных ценностей.

Добродетель как точная мера

Не только разум характеризует человека. В душе есть силы, так или иначе сопротивляющиеся командам разума. Растительная часть никак не участвует, но вожделеющая часть оказывает давление, не слушается или, наоборот, подчиняется разуму. Повиновение голосу

214 Аристотель

разума и есть этическая добродетель, или достоинство практического поведения. Оно достигается тренировкой, когда добродетель входит в привычку.

Добродетели становятся статусом, или образом жизни, нами же создаваемым и принимаемым. Есть много импульсов и тенденций для разумной модерации, и есть множество этических добродетелей. Страсти и чувственные импульсы тяготеют к крайностям. Разум вмешивается, чтобы между слишком малым и слишком многим установить середину и верную пропорцию. Мужество, например, есть середина между дерзостью и трусостью, между жадностью и расточительностью есть точная мера раскованности и щедрости.

Ясно, что умеренность и посредственность — совершенно не одно и то же. Будучи победой разума над инстинктами, золотая середина является кульминацией взвешенного поведения. Здесь Аристотель суммирует максимы греческих мудрецов: ничего слишком, во всем нужна точная мера, предел как знак совершенства и т. п.

Из всех добродетелей самая прекрасная и высокая — справедливость. Как путеводная звезда — на восходе и на закате жизни — она светит нам и ведет за собой. Оценивать все блага и достоинства можно только по справедливости.

Совершенное счастье и дианоэтические добродетели

Душа нуждается в особой опеке и совершенствовании. Эту способность к самоочищению Аристотель называет дианоэтической добродетелью. Сторону души, обращенную к меняющейся реальности, он называет искушенностью — phronesis, a занятую вечным и божественным — sophia, софийной мудростью. Практически ориентированная рассудительность устанавливает, в чем состоит благо и в чем — зло для человека. Мудрость как софия служит источником знания о самой высокой реальности, этим занята метафизика. Именно на пути самосовершенствования у человека появляется возможность стать подлинно счастливым, на грани с божественным. Интенсивное самоуглубление дает эффект самодостаточности, ибо теоретическая деятельность разума не имеет другой цели, кроме самой себя, т.е. внутренней истины. Напрасно, продолжает Аристотель, нам советуют ограничиться тем, что конечно и соразмерно человеку, смертному существу. Надо измерять себя мерой бессмертного и божественного, жить, ориентируясь на самую благородную часть

Практические науки этика и политика 215

нашей души. Животные не знают счастья, а боги пребывают в счастливом блаженстве постоянно. Только человек счастлив в той мере, в какой сам этого захочет. Насколько он способен к незаинтересованному постижению бытия, настолько он и счастлив.

Психология морального поступка

Аристотель попытался преодолеть рассудочность сократического типа. Он не просто понимал всю разницу между тем, кто знает благую истину, и тем, кто умеет реализовать благо. Впервые философу удалось проанализировать психические процессы. Прежде всего акцент сделан на выборе — prohairesis — и тесно с ним связанной решимостью действовать.

Когда мы хотим добиться определенной цели, появляется решение относительно близких и дальних средств ее достижения. Выбор отражается именно в процедуре прохождения этапов. Цели, по Аристотелю, не могут быть предметом выбора, ибо желать блага — общая характеристика человека, в противном случае он вовсе не человек. Чтобы быть праведным, следует желать истинного блага, а не кажущегося таковым. В рассуждении о благе и праведнике мысль Стагирита вращается по кругу, поскольку ему не удается выделить понятие свободной воли. Праведник, верно замечает он, в любой вещи находит момент блага. Но тот, кто однажды встал на путь порока, не может вернуться к истинной жизни, как бы того ни хотел. Очевидна апоретичность такой постановки вопроса, однако этот круг был естественным для греческой языческой мысли.

Гражданин города-государства

Благо государства и благо отдельно взятого человека не имеют радикальных различий. Благо, перерастающее из частного в общее, становится более божественным. Греки рассматривали человека под защитой государства как целого, а не наоборот. Человека они называли политическим животным. Тот, кто не является частью государства, ни в ком и ни в чем не нуждается, есть либо зверь, либо бог.

Всякого, кто реально участвует в жизни государства, Аристотель называет гражданином. Те, кто не способствует реализации справедливости — свободный житель или обитатель колонии, — не могут считаться гражданами. Получается, что число граждан весьма ограничено, остальные лишь удовлетворяют потребности тех, у кого

216 Аристотель

достаточно разума, свободного времени и воли управлять. Если человек оценивает свое тело как лучшее из всего, что он имеет, то он принадлежит к рабам по природе. Лучшая участь для него — находиться в подчинении у более сильного.

Раб по природе принадлежит другому, потенциально более сильному, в то время как другие, подчиняясь страстям, не имеют даже этого. Разум нужен рабу ровно настолько, насколько это необходимо для чувственности, поэтому они, как и животные, созданы для удовлетворения телесных нужд граждан. Негреки по происхождению часто становились рабами вследствие завоевательных походов, возможно, поэтому Аристотель разделил этот предрассудок своей эпохи.

Государство и его формы

Различные конституциональные формы характерны для разных типов государств. Конституция дает форму и порядок государству. Власть может исходить от одного, немногих и большинства. Три правильные формы управления — монархия, аристократия и политая — вырождаются в три неправильные формы: тиранию, олигархию и демократию (плутократию), когда общее благо начинают подменять корыстным интересом.

Демократия становится демагогией, если равенство начинают толковать в духе анархии, из принципа свободы равенство перерастает в собственное отрицание. Теоретически монархия и аристократия лучше, но с точки зрения практики полития — средний путь, в нем при желании можно сохранить достоинства умеренной демократии и избежать крайностей монархии и аристократической элиты.

Идеальное государство

Государство относится к гражданину, как душа к телу. Разумности и справедливости у государства столько же, сколько их у каждого отдельного гражданина. Государство, скроенное по мерке человека, не должно быть ни слишком большим, ни слишком малым по территории. Логично, что идеальными Аристотель считал черты личности греческого типа, сочетающие лучшее северных, восточных и южных народов. Для рационального использования энергии молодых следует готовить к воинской службе, а старцев — для богослужений. Впрочем, те и другие участвуют в управлении.

Логика, риторика и поэтика 217

Идеал совершенного государства — созидательная жизнь и созерцание блага. То, что тяготеет к труду и повседневным заботам, полезно. Все, что развивает вкус к свободе, — прекрасно. Выбирая цели, следует ориентироваться на более высокие с опорой на низшие. Желая мира, мы готовимся к войне. Работая на пределе собственных сил, не забываем об отдыхе и свободе. Законодатель не должен путать цели со средствами: важно умело работать и искусно вести войну, жить в мире и создавать прекрасные творения.

Логика, риторика и поэтика

Аналитика, категории и предикаты

О чем бы ни рассуждал Аристотель, логика отчетливо присутствует в его работах. Мысль, когда она находится в движении, показывает пройденный путь через определение элементов, структуру доказательств. Так родился термин "органон", в значении — "инструмент". Александр Афродисийский обозначил им логику в целом, что хорошо отражает суть дела, ибо речь идет о наборе мыслительных операций, необходимых для любого типа исследования.

Значение современного слова "логика" мало соответствует античному смыслу. Аристотелевский термин "аналитика" (analysis — "разрешение"), возможно, лучше отражает метод получения некоторого вывода, характерного для современной науки.

Элементы логики проанализированы в трактате "О категориях". Если мы возьмем порознь элементы предложений, то получим отдельно субстанцию, количество, качество, связь, обстоятельства места и времени. Категория как греческое понятие означало меру осуждения. Аристотель перевел этот термин в философский и онтологический план.

1. Категории как фигуры бытия: субстанция, качество, количество и прочие семь категорий.

2. В логическом смысле категории означают высшие предикаты.

3. Категории как грамматические части предложений: субстанция как субъект, качество и количество как прилагательные, где и ког-

218 Аристотель

да — наречия места и времени, активные и пассивные глаголы — воздействовать и страдать.

С метафизической точки зрения категории суть фундаментальные смыслы, или роды бытия. Боэций стал называть их предикатами, однако латинское слово передает смысл греческого лишь частично. Например: "Сократ — человек". Понятно, что первая категория образует субъект, а остальные относятся к первой, поэтому истинными или ложными могут быть лишь в отношении к субъекту. Стало быть, истина или ложь относится к суждению, связывающему категории, а не к понятиям, взятым порознь.

Определение

Категории нельзя рассматривать как термины расчлененного суждения, в них есть нечто первичное и нередуцируемое. Это наиболее общие родовые образования бытия, поэтому им трудно дать определение. Во "Второй аналитике" Аристотель рассматривает природу дефиниций. Антиподом категорий является все индивидуальное, хотя и то и другое не поддается определению: категории — в силу предельной общности, а индивидуальное — в силу уникальности. Между двумя этими полюсами — максимумом универсальности и уникальности — есть широкая гамма концептуальных понятий. Их можно познавать посредством дефиниций (horismos).

Определить нечто — что это значит? Дать определение, полагает Аристотель, значит выразить суть вещи или явления через указание на ближайший род и специфическое отличие. Например, чтобы определить суть человека, недостаточно сказать, что это живое существо, ведь живое и растение. Человек — чувствительное и способное к восприятию животное. Но самое яркое его отличие — разумность. Дефиниция может быть более или менее полезной, но никогда — ложной или истинной. Истина и ложь относятся к способу соединения понятий, что происходит в суждении или логическом предложении, т. е. пропозиции.

Суждения и пропорции

Суждения возникают как результат объединения терминов в цепочку. Действие утверждения или отрицания, когда оно логически оформлено, мы называем развернутым предложением, или повествовательной пропозицией.

Логика, риторика и поэтика 2 19

Суждение и пропозиция являются самой элементарной формой познания, ибо посредством нее мы узнаем о связи предиката и субъекта. Так, утверждение или отрицание в суждении приводит к представлению об истинном и ложном. Истинным суждением будет такое, которое соединяет или разделяет то, что в реальной жизни слито или реально отлично, а ложным справедливо называют такое суждение, которое соединяет то, что в жизни несовместимо, и разделяет то, что реально неразделимо. Суждение в форме пропозиции всегда утверждает или отрицает, т.е. выражает истину или ложь.

Отметим, что далеко не всякая фраза будет логической. Заклинания, жалобы, стенания, молитвы, любые формы риторического или поэтического дискурса логику не интересуют. Только апофатические формы и декларации возвращаются в логический дискурс.

В сфере пропозиций Аристотель выделяет серию дистинкций, или различий, которые он определяет как утвердительные, отрицательные, универсальные, единичные и особенные. Модальностью он называет способ соединения субъекта с предикатом по степени вероятности или необходимости. Так, например, А есть В — простое утверждение, но бывает, что А возможно есть В. Другое дело, когда А по необходимости есть В.

Силлогизм

Когда мы формулируем, утверждаем или отрицаем нечто, это не значит, что мы рассуждаем. Размышляем мы тогда, когда научаемся переходить от одного блока дефиниций к другому, когда видим связь между суждениями, способны определить степень необходимости связи, находить одно как предшествующее, а другое — как вытекающее. Если нет органической связи суждений и шаговой последовательности мысли, то нет и дискурса как мыслительного процесса. Мы рассуждаем, когда переходим от суждений к суждениям, от пропозиций к пропозициям, фиксируем их внутренние связи, выявляем одни как причины, а другие — как следствия. Нет дискурса без отчетливой последовательности. Силлогизм поэтому есть завершенный мыслительный акт, когда становится очевидной необходимая связь между посылкой и следствием.

В совершенном силлогизме должны присутствовать три пропозиции: первые два антецедента — посылки и третий консегвент — заключение. Игру трех терминов можно описать моделью своеоб-

220 Аристотель

разного шарнирного соединения, где третий элемент образуется из способа соединения первых двух. Классический пример силлогизма:

1. Все люди смертны.

2. Сократ — человек.

3. Сократ смертен.

Очевидно, что факт подверженности Сократа смерти вытекает из комбинации первых двух посылок. Соединительный момент — человек. Первую посылку называют большой, а вторую — малой. Третье суждение — вывод. Из двух терминов, соединенных в выводе, один называется крайним меньшим ("Сократ" как субъект), другой — крайним большим ("смертен" как предикат). Третий — термин-посредник "человек" — играет роль шарнирного соединения.

Аристотель не только определил природу и структуру силлогизма, но также выявил серию сложных отличий между различными фигурами силлогизмов и модусов этих фигур. Различные фигуры (schemata) силлогизма отличаются положением среднего термина относительно крайних. Средний термин может быть:

1) субъектом в большой посылке и предикатом в малой посылке;

2) предикатом как в большой, так и в малой посылке;

3) субъектом в обеих посылках.

Поэтому возможны три различные фигуры силлогизма в зависимости от того, универсальны или особенны, утвердительны или отрицательны по характеру посылки. Пример с Сократом дает представление о первой и наиболее простой фигуре силлогизма.

Научный силлогизм, или доказательство

Силлогизм обнаруживает сущность мыслительного процесса и дискурсивной логики, показывает структуру вывода. Доказательный, или научный, силлогизм отличается особой корректностью с формальной точки зрения. Для него важно установить истинность и ценность входящих в него посылок, от которых зависит качество вывода. Посылки научного силлогизма необходимым образом должны быть не только истинными, но и ясными, понятными и первичными, т.е. не требующими других доказательств.

В аристотелевской теории науки остается открытым вопрос о способе получения бездоказательных и первичных по ясности посылок. Если положения очевидной ясности принимаются посредством

Логика, риторика и поэтика 22 1

других силлогизмов, то мы оказываемся в порочном кругу дурной бесконечности. Если первые посылки мы находим иным способом, то каков он?

Непосредственное познание: индукция и интуиция

Силлогизм по природе является дедуктивным процессом, ибо из универсальной истины мы извлекаем частные ее моменты. Так как же возникают всеобщие истины? Аристотель говорит об индукции и интуиции как о противоположных путях познания, однако оба предполагают наличие силлогизма.

Индукция — процесс перехода от частного к общему. Аристотель говорит, что ее можно трактовать силлогистически, однако индукция остается процессом абстрагирования, а не рассуждения. В ней больше угадывания и непосредственного наблюдения, что необходимо с точки зрения практики.

С помощью интуиции, полагает Стагирит, разум улавливает первые начала. Как и Платон, Аристотель говорит об интеллектуальной интуиции. В самом деле, возможность опосредованного знания структурно предполагает непосредственное знание.

Принципы доказательства и принцип непротиворечия

Общие посылки и принципы доказательства одинаково уместны как в процессе индукции, так и интуиции. Это не мешает любой науке предпочитать и выбирать посылки и принципы, характерные именно для нее. Прежде всего устанавливается предметная сфера, затем вводится комплекс определений. Арифметика, например, определяет числа и множества, геометрия — понятие пространственных величин. Смысл определений терминов наука развертывает в процессе доказательств, проясняя характеристики объектов. Для этого необходимы определенные аксиомы, т. е. посылки с силой интуитивной очевидности. Именно на них основывается доказательство. Например, посылка "если из равных величин вычесть равные, то оставшиеся части будут равны" имеет характер интуитивной очевидности.

Есть общие для некоторых наук аксиомы, а есть аксиомы, справедливые для всех наук без исключения. Таков принцип непротиворечия: нельзя утверждать и отрицать нечто в одно и то же время, в одном и том же смысле и отношении. Принцип исключенного тре-

222 Аристотель

тьего также из всеобщих научных аксиом. Он постулирует невозможность присутствия между двумя противоположными терминами третьего. Эти безусловные требования научного доказательства общеобязательны, но сами они логически недоказуемы, ибо любая форма доказательства их заранее предполагает.

В 4-й книге "Метафизики" Аристотель показывает логическую несостоятельность опровержения принципа непротиворечия. Человек, утверждающий, что принцип непротиворечия не имеет всеобщей силы, претендует убедить других в силе своего суждения, исключающего обратное. В итоге получается, что он вынужден применить принцип непротиворечия как раз в момент, когда пытается его опровергнуть. Это свидетельствует либо о невежестве, либо о злонамеренной попытке сыграть на невежестве или наивности других.

Мы видим теперь, какова природа последних истин. Отрицая, мы вольно или невольно используем их, поскольку не можем без них обойтись. Следовательно, всякий раз, прибегая к ним, вновь утверждаем первичные очевидные истины с новой силой.

Силлогизм диалектический и силлогизм эристический

Научный силлогизм характеризуют неоспоримые посылки, вероятностные посылки характерны для диалектического силлогизма. Последние Аристотель анализирует в "Топиках". Диалектический силлогизм необходим для тренировки дискурсивных способностей, для согласования собственной позиции со взглядами других людей, возможно, далеких от науки. Мы принимаем изначальные посылки либо интуитивно, либо опытным путем. Для их уточнения также необходим диалектический силлогизм.

Когда мы имеем дело с посылками, основанными на мнениях, то в ход идет эристический силлогизм. Есть силлогизмы, которые создают видимость рассуждения, путем паралогизмов они приводят к ложным выводам. Софистические опровержения маскируются под силлогизм, имитируют логическую корректность. С помощью серии трюков софисты оболванивали наивных и неискушенных простаков, таким образом, стала понятна неоднозначная природа силлогизма.

Логика Аристотеля, по словам Канта, родилась совершенной. Эту логику называют формальной, хотя нельзя не заметить, что она воспроизводит категориальную структуру бытия. Применение сим-

Логика, риторика и поэтика 223

волов в логическом исчислении изменило многое, сегодня трудно назвать силлогизм исключительной формой умозаключения, как полагал Аристотель. Все же признаем, что без его логики не были бы написаны "Новый Органон" Бэкона, "Система логики" Дж. Стюарта Милля. Трансцендентальную логику Канта, логику бесконечно развивающегося духа и всю традицию западного логического дискурса мы справедливо связываем с "Органоном" Аристотеля.

Риторика

Поиск истины, по мнению Аристотеля и Платона, является задачей философии и частных наук. У риторики есть своя цель — выяснить средства и методы эффективного убеждения. Риторика не просто методология убеждения, она анализирует процессы завоевания умов. Будучи сестрой логики, она уточняет структуру мышления и разумного обоснования. Диалектика, как мы уже знаем, нередко опирается на мнения, разделяемые далекими от науки людьми. Так и риторы изучают распространенные способы общения, восхваления, защиты и обвинения, при этом используют не первичные посылки, необходимые для научного доказательства, а расхожие мнения. Энтимемой называют силлогизм, ведущий слушателя от вероятного к нужному выводу, минуя логические переходы. Другой риторический прием опирается на силу примера, аналогия, как и логическая индукция, отсылает к интуитивно очевидному.

Поэтика

Какова природа поэтического действа? Аристотель имел два пути решения этого вопроса: концепцию мимесиса, или подражания, и теорию катарсиса. Платон рассматривал поэзию и искусство вообще как результат двойного копирования: художники подражают феноменам, которые в свою очередь копируют идеи как вечные парадигмы. Искусство, будучи видением фантома, лишено подлинности, удалено от истины бытия.

Аристотель занял принципиально иную позицию. Поэтический мимесис, полагал он, воплощает собой такую форму активности души, которая способна перевести обычные реальные предметы в иное измерение. Цель поэта — говорить не о том, что произошло, а о том, что могло бы случиться с той или иной степенью необходимости в разных обстоятельствах. Разница между поэтом и историком

224 Аристотель

далеко не формальная, не в том, что один пишет стихами, а другой — прозой. Сочинения Геродота, переложенные в стихи, не перестанут быть историческими. Историк занят лишь прошлым, поэта интересуют все времена и весь мир. Именно поэтому поэзия благороднее и философичнее, ведь ее предмет — универсальное как таковое. История ограничена частным сектором свершенного и невоспроизводимого. Пространство художественного подражания — сфера возможного и правдоподобного, именно поэтому поэтические символы и фантазия художника универсальны.

Итак, поэт подражает реальности в более широком пространстве вероятного и пока нереализованного. Для чего? Цель настоящего поэтического творения, полагает Аристотель, состоит в очищении от страстей. Трагедия, например, вызывает у зрителей ужас и сострадание, потрясает и способствует, нередко посредством слез, облегчению души. Сходный эффект в чувствительной душе вызывает музыка.

Под очищением от страстей иногда понимают своеобразную элиминацию продуктов моральной порчи. Другие трактуют катарсис в физиологическом смысле слова, как средство обновления эмоциональной сферы. Все же внимательное чтение текстов Аристотеля приводит к пониманию катарсиса, близкого к тому, что сегодня принято называть эстетическим наслаждением. Платон осуждал поэтов за то, что чувства у них доминируют над разумными доводами. Аристотель не согласен с Платоном. Искусство осуществляет перезарядку эмоциональной сферы. Тип характерных для поэтического творчества эмоций не только не подавляет рациональную сферу, а напротив, укрепляет и обновляет интеллектуальную деятельность.

Упадок школы перипатетиков после смерти Аристотеля

В эллинистическую эпоху учение Аристотеля медленно деградировало. Ближайший ученик Стагирита и преемник школы Теофраст, возглавлявший школу с 322 по 284 годы до н. э., был крупным ученым, но превзойти масштаб мышления своего гениального учителя ему не удалось. Другие ученики оказались еще менее способными понять главное в учении Аристотеля, оно, по сути, повторило историю платоновской академии.

Поэтика 225

Умирая, Теофраст завещал всю недвижимость перипатетикам, а библиотеку с неопубликованными сочинениями учителя оставил на хранение Нелею. Тот отвез ее в Малую Азию. Позже наследникам Нелея пришлось прятать бесценные рукописи в подвалах от царя Атталэ, собиравшего свою библиотеку в Пергамо. Рукописи обнаружил один библиофил по имени Апелликон и переправил их в Афины. В 86 г. до н. э. конфискованные рукописи попали в руки римского грамматика Тиранниона. Затем в Риме было подготовлено первое систематическое издание переведенных Андроником Родосским сочинений Аристотеля.

Долгое время после смерти Теофраста эзотерические тексты Стагирита (состоявшие в основном из лекционных материалов) не вызывали особого интереса, хотя из древних книжных каталогов следует, что о них знали. Два с половиной столетия о них молчали, отдавая предпочтение экзотерическим, значительно уступавшим по теоретической глубине эзотерическим текстам.

Aриcmomель (тексты)

Метафизика как самая возвышенная теоретическая наука

Все люди от природы стремятся к знанию. Это доказывает влечение к чувственным восприятиям: независимо от того, есть ли в них польза, их ценят ради них самих, особенно зрительные восприятия, ведь зрительные ощущения мы предпочитаем всем остальным восприятиям. Не только тогда, когда необходимо действовать, но и тогда, когда нет намерения что-то делать. Причина этого в том, что зрение более других чувств содействует нам в познании и помогает обнаружить много разных отличий в вещах.

Способностью к чувственным восприятиям животные наделены от природы, при этом у одних из чувственного возникает память, а у других нет. Поэтому животные, обладающие памятью, более сообразительны и понятливы чем те, которые запоминать не умеют. Животные, не воспринимающие звуков, весьма сообразительны, но не умеют обучаться, например пчелы и другие, им подобные; научаются же те, кто помимо памяти обладает еще и слухом.

226 Аристотель

Другие животные используют чувственные ощущения и воспоминания, но мало участвуют в опыте. Человеческий род пользуется сверх того искусством и рассуждениями. Опыт у людей появляется благодаря памяти: многие напоминания об одном и том же приобретают значение одного опыта. Опыт же производит искусство, а неопытность делает все случайным. Искусство появляется тогда, когда на основе множества опытных наблюдений образуется общее суждение, единое для всех сходных случаев. Например, мнение, что Каллию, страдавшему какой-то болезнью, помогло лекарство, как оно помогло Сократу и другим, должно вытекать из опыта. Однако суждение, что данное лекарство при определенной болезни помогает всем, например вялым или желчным, находящимся в лихорадке, это уже искусство.

Что касается практической деятельности, то и здесь опыт мало отличается от искусства. Мы видим, что искушенные опытом преуспевают больше тех, кто обладает отвлеченным знанием, а практики не имеет. Причина этого в том, что опыт дает знание особенностей, а искусство понимание общего, всякое же действие и изготовление относится к единичному. Ведь врач лечит не человека вообще, а Каллия, Сократа или кого другого с иным именем, кому случилось быть человеком. Поэтому, если у кого-т.е. отвлеченное знание без опыта, тот знает общее, но не знает имеющегося в наличии особенного, потому часто ошибается, ибо лечить-то нужно индивида. Все же мы полагаем, что знание и понимание относятся больше к искусству, чем к опыту, считаем более мудрыми искушенных в искусстве, чем имеющих опыт. Ведь мудрость зависит от знания, и это потому, что первые знают причину, а вторые нет. В самом деле, имеющие опыт знают что, но не знают почему. Владеющие же искусством знают почему, т. е. знают первопричину.

Поэтому наставников в каждом деле мы ценим больше, считаем, что они знают больше, чем ремесленники, что они мудрее их, ибо знают причины того, что создается. А ремесленники подобны неодушевленным предметам: делая то и другое, они сами не знают, почему именно. Неодушевленные предметы перемещаются под действием причины, а ремесленники действуют просто по привычке. Таким образом, наставники мудрее не благодаря умению действовать, а в силу того, что они вооружены концептуальным знанием причин.

Метафизика 227

 

Вообще, отличительное качество знатока состоит в способности научать, поэтому мы считаем, что искусство в большей мере есть наука, чем опыт. В самом деле, обладающие искусством способны научить, а имеющие только опыт не способны.

Ни одно из чувственных восприятий мы не считаем мудростью, сколько бы сведений они ни сообщали о единичном. Они не в состоянии объяснить, почему, например, огонь горяч, а только указывают, что он горяч.

Логично поэтому, что тот, кто первым изобрел какое-то искусство, стал предметом восхищения всех не столько из-за полезности открытия, сколько как возвысившийся над другими. Логично также, что во всех бесчисленных открытиях и изобретенных искусствах мы ценим как более мудрых открывателей искусства красивой и праведной жизни, так как их знания были обращены не на получение выгоды и жизненные нужды. Когда все такие искусства были отработаны, люди получили возможность заняться науками, прямо не связанными с жизненными потребностями и удобствами, прежде всего там, где люди были свободны от практических ежедневных забот. Поэтому математические искусства сначала появились в Египте, ведь у жрецов было немало свободного времени для таких занятий.

Аристотель, Метафизика, Кн 1, 980а 981b

О природе божественного

Если следовать рассуждениям о божественном как рожденном из Ночи или мнениям рассуждающих о природе, что "все вещи вместе", то получится несообразность. В самом деле, каким же образом нечто приходит в движение, если нет никакой причины, действительно действующей? Ведь не материя же будет двигать самое себя, а плотническое искусство, не месячные истечения или земля, а зерно и мужское семя...

Если все происходит не из Ночи, или смеси вещей, или не из небытия, то затруднение можно считать устраненным. Существует нечто, вечно движущееся непрестанным движением, и это круговое движение. Из самой сути дела ясно, что первое небо надо считать вечным. Следовательно, существует и нечто, что его движет. Но так как то, что движется и движет, занимает промежуточное положение, то имеется нечто, что движет, не будучи само приведено в движение. Оно вечно, и оно есть сущ-

228 Аристотель

ностъ и деятельность. Так движется предмет желания и предмет мысли; они двигают, сами недвижимые. А высшие предметы желания и мысли тождественны друг другу, ибо предмет желания то, что кажется прекрасным, а высший предмет воли то, что на деле прекрасно. Мы скорее желаем чего-то потому, что оно кажется благим и прекрасным, а не потому нечто прекрасно, что мы его желаем, ибо начало всего мысль. Ум приводится в движение разумно мыслимым, один из двух рядов бытия и позитивная серия противоположностей мыслимы сами по себе. Первая в этой серии сущность, а из сущностей сущность простая и действующая (единое и простое не есть одно и то же: единое означает меру, а простое способ бытия вещи). Прекрасное и предпочтительное сами по себе также принадлежат к одному ряду, но первое всегда есть наилучшее или равное наилучшему.

То, что целевая причина находится среди неподвижного, очевидно из различения: цель бывает для кого-то и бывает самой по себе целью. Во втором случае она находится среди неподвижного, в первом нет.

Таким образом, перводвигатель движет всем как предмет любви, в то время как приведенное им в движение движет всем остальным. Если нечто движется, то, значит, может измениться, стать чем-то другим. Первое движение передачи, даже если в действии, может быть отличным от себя, поскольку есть движение, то возможна и перемена в пространстве, если не в сущности. Но так как есть нечто действительно сущее, что движет, само оставаясь неподвижным, то в отношении его перемена никоим образом не возможна. Первый вид изменения — это перемещение, а первый вид перемещения круговое движение. Именно круговое движение производит перводвигатель. Следовательно, это перводвижущее бытие есть необходимо сущее. Поскольку оно существует по необходимости, то бытует надлежащим образом как благо, в этом смысле оно есть начало. (Необходимое имеет следующие значения. Во-первых, нечто необходимо по принуждению вопреки собственному стремлению; во-вторых, необходимо то, без чего нет блага; в-третьих, то, что существует так, а может существовать иначе.)

От этого начала зависят небо и природа. Его жизнь великолепна, какая у нас бывает очень короткое время. В таком состоянии оно находится постоянно (как у нас не бывает), ибо его жиз-

О душе 229

ненное действо одно наслаждение. Так и для нас бодрствование, восприятие, мышление как действия более приятны, а через них надежды и воспоминания.

Мышление, взятое само по себе, имеет предметом само по себе лучшее, а высшее мышление обращено на самое возвышенное. Ум через причастность предмету мыслит сам себя: он становится предметом мысли, соприкасаясь с ним и мысля его, так что ум и предмет ума одно и то же. То, что способно принимать в себя предмет мысли и сущность, есть ум. Деятелен он, когда обладает предметом мысли, так что божественное в нем это само обладание знанием, а не способность к нему, а умозрение есть самое лучшее и приятное из всего. Если же богу всегда так хорошо, как нам иногда, то это достойно удивления, если еще лучше, то достойно еще большего удивления. Именно так пребывает он. Он есть еще сама Жизнь, поскольку именно разумная деятельность — это жизнь, а бог есть деятельность. Его активность сама по себе есть лучшая и вечная жизнь. Мы говорим поэтому, что бог есть вечная великолепная жизнь, ибо ему присуща непрерывная вечная жизнь, именно это и есть бог.

Аристотель, Метафизика, Кн I, гл 7

О душе

Что касается части души, которая познает и разумеет (отделима она или нераздельна пространственно, важен логический аспект kata logon), то необходимо рассмотреть ее специфические характеристики, то, как функционирует мышление. Если мышление сходно с ощущением, то оно испытывает что-то умопостигаемое или нечто в этом роде. Эта часть души должна быть бесстрастной, способной воспринимать формы, т. е. по возможности уподобляться форме, но не совпадать с ней; подобно тому как чувственная способность относится к ощущаемому, так разум к умопостигаемому.

Поскольку ум способен обдумывать все, то, как говорил Анаксагор, ему нельзя быть смешанным; чтобы познавать и властвовать надо всем, ему надобно быть чистым. Ведь чуждое, например интуиция, будучи рядом, мешают действиям ума и заслоняют его. Таким образом, ум по природе своей является способностью души. То, что мы называем умом в душе до того, как он начинает мыслить, не есть нечто актуально существу-

230 Аристотель

ющее. Поэтому неразумно и необоснованно говорить, что ум смешан с телом. Ведь в этом случае он оказался бы наделенным неким качеством, стал бы холодным или теплым, имел бы какой-то орган, как имеет его чувственная способность. Но ничего такого нет, поэтому правы те, кто полагает, что душа является обителью всех форм с той лишь оговоркой, что это не вся душа, а лишь мыслящая ее часть содержит формы, и не в действительности, а в возможности.

Чтобы понять, насколько неодинакова бесстрастность чувственной души и умопостигающей ее способности, нужно рассмотреть органы чувств и восприятия. Чувствами мы не в состоянии воспринимать более слабые звуки на фоне ощущаемых громких шумов, как нельзя ни слышать, ни видеть, ни обонять слабые цвета и запахи среди слишком ярких цветов и резких запахов. Ум же, напротив, когда мыслит нечто с большим напряжением, обдумывает и то, что требует меньшего напряжения, не хуже, а еще и лучше. Дело в том, что способность к чувственным восприятиям невозможна без тела, ум же существует отдельно и независимо от него.

Когда ум становится одним из своих объектов в том смысле, в каком говорят о действительно знающем и мудром (а это бывает, когда ум способен действовать, опираясь на самого себя), то и тогда он есть нечто в возможности, но не так, как прежде, до обретения знания, ведь теперь он может мыслить самого себя.

Так как не одно и то же величина и сущность ('to einai) величины, вода и сущность воды (так и с прочими, но не со всеми вещами, ибо у некоторых предметов они совпадают), то, спрашивается, может ли душа отличить плоть от существа плоти с помощью чего-то, находящегося в иных условиях и ином состоянии? Ведь плоти нет без материи, подобно приплюснутости как определенной формы определенной материи. Ибо чувственная способность различает тепло и холод, т. е. то, некоторое соотношение чего и является плотью. Другая способность, существующая отдельно от чувственной, — как ломаная линия относится к себе, но выпрямленной, различает плоть и выделяет сущность плоти.

В случае отвлеченных предметов прямая линия подобна кривой (поскольку это единство в непрерывности). Если же сущность

О душе 231

прямой отлична от самой прямой, то в этом случае сущность прямизны воспринимается чем-то иным: здесь будет двоица. Стало быть, душа различает все это или с помощью другой способности, или той же, но в другом состоянии. Стало быть, как формы вещей отделимы от материи, так это происходит и с умом.

Можно спросить: если ум прост и бесстрастен, как утверждает Анаксагор, ни на что не похож, то как он будет мыслить, если само мышление предполагает претерпевание? (В самом деле, вещи имеют нечто общее, когда одна действует, а другая страдает и терпит.) Далее: может ли ум мыслить сам себя? Значит, либо и другие существа наделены умом, если разум не обдумывается чем-то другим, если разумное есть нечто специфически единое; либо ум смешан с чем-то, что делает его мыслимым наподобие других вещей. Или страдательное состояние ума имеет общий смысл, о котором уже было сказано, что в возможности ум некоторым образом есть то, что он мыслит, но в действии он не совпадает с тем, что мыслится. Здесь все так, как на дощечке для письма, на которой пока ничего не написано. Таков же и ум: он мыслим, как и все мыслимое. Действительно, в случае предметов без материи мыслящий субъект и обдуманный объект суть одно и то же, ибо теоретическое познание и его предмет совпадают (почему разум не мыслит постоянно эту причину надлежит выяснить). В случае с материальными предметами каждое мыслимое существо мыслимо лишь в возможности. Следовательно, материальные особи лишены разума (ведь разум это познавательная способность нематериальных существ), но все мыслимое ему будет принадлежать.

Аристотель, О душе, кн. 3, гл. 4

Одушевленное отличается от неодушевленного наличием жизни. Мы считаем, что нечто живет, когда есть хотя бы один из следующих признаков: ум, ощущение, пространственное движение и покой, а также движение в смысле питания, роста и упадка... Из разных чувств животным присуще прежде всего осязание. Как способность питания возможна отдельно от осязания, так осязание возможно отдельно от других чувств...

Теперь заметим, что начало указанных способностей — это душа, ее отличают растительное свойство, способности ощущать, размышлять и двигаться. Является ли каждая из этих способностей душой или ее частью, или они лишь мыслимо отделимы,

232 Аристотель

ответить затруднительно. Так, рассеченные части растений продолжают жить отдельно друг от друга, словно в каждой части есть одна реальная душа (entelecheia), a в возможности их много, что бывает и у рассеченных на части насекомых. Каждая из частей обладает способностью двигаться и чувствовать, а если есть ощущение, т. е. и стремление, печаль и радость, а где они, там есть и желание...

Так вот, то, благодаря чему мы прежде всего живем, ощущаем и размышляем, — это душа, так что именно в ней есть смысл и форма, а не только материя и субстрат. О сущности мы говорили в трех значениях: во-первых, это форма; во-вторых, это материя; в-третьих, то, что состоит из одного и другого; из них материя есть возможность, форма энтелехия. Поскольку одушевленное существо состоит из материи и формы, то не тело энтелехия души, а душа энтелехия определенного тела. Поэтому правы те, кто полагает, что нет души без тела и душа не есть тело. Ведь душа есть не тело, а нечто ему принадлежащее, потому она и пребывает в теле, а именно в определенном теле, и не так, как об этом думали наши предшественники, не уточнявшие, что за тело и какое оно, тогда как мы видим, что не любая вещь воспринимается любой. Ведь энтелехия вещи бывает только в ее потенциальности, т. е. в возможности, свойственной для ее материи. Следовательно, душа есть энтелехия и смысл возможности быть одушевленным существом.

Аристотель. О душе, кн. 2, гл. 2

Никомахова этика

Теперь надо рассмотреть, что такое добродетель. Поскольку в душе бывают три настроя страсти, способности и устои, то добродетель, видимо, последняя из них. Переживанием страсти я называю влечение, гнев, страх, отвагу, злобу, радость, любовь, ненависть, тоску, зависть, жалость все, чему сопутствуют удовольствия или страдания. То, как мы подчиняемся страстям, это способности, как, например, нас можно заставить страдать или разжалобить. Нравственные устои, или склад души — это то, в силу чего мы хорошо или дурно владеем своими страстями, например, если гневаемся слишком бурно или вяло, то владеем плохо, если держимся середины, то хорошо. Так и с другими страстями... За страсти мы не заслуживаем ни по-

Этика 233

хвалы, ни осуждения не хвалят за страх или гнев вообще, а за что-то конкретное. А вот за добродетели и пороки мы достойны похвалы и осуждения.

Страшимся и гневаемся мы спонтанно (aproairetos), a добродетели, напротив, включают сознательный выбор (proairesis), во всяком случае, его предполагают. В связи со страстями говорят о движениях души, а в отношении добродетелей и пороков говорят о наклонностях... Способности в нас от природы, а добродетельными или порочными от природы мы не бываем. Поскольку добродетели не страсти и не способности, выходит, что это устои.

Впрочем, недостаточно сказать, что добродетель — это нравственные обычаи поведения, надо показать, каковы они. Всякая добродетель доводит до совершенства то, благом чего она является, ибо доводит до конца выполняемое дело. Скажем, зоркость доводит до совершенства глаза и зрение, ибо Мы все замечаем. Так же истинные достоинства делают коня пригодным как для бега, так и для верховой езды и боевого сражения. Поскольку это повсеместно, то равно проявлено и в отношении человека, который всегда хорошо выполняет свое дело, поэтому рассмотрим природу его добродетели.

Во всем непрерывном и делимом можно увидеть большие, меньшие и равные части либо по отношению друг к другу, либо к нам, а равенство (to hon) — это некая середина (meson ti) между избытком и недостатком. Я называю серединой вещи то, что равно удалено от обоих краев, причем она одинаково равна для всех. Серединою по отношению к нам я называю то, что не избыточно и не недостаточно. Например, если десять много, а два мало, то шесть принимают за середину, ибо насколько шесть больше двух, настолько же меньше десяти, а это и есть середина в арифметической пропорции.

Но не следует только так воспринимать середину. Ведь если пища на десять мин много, а на две мало, то наставник в гимнастических упражнениях не станет предписывать питание на шесть, ведь этого может быть много или мало для конкретного человека. Для Милона это мало, а для начинающего много. Так обстоит с бегом и борьбой. Поэтому излишка и недостатка знаток избегает, он ищет середины, причем выбирает середину не ради самой вещи, а ради нас.

234 Аристотель

Страница из "Никомаховой этики" в переводе Николая Орезма (Королевская библиотека Бельгии, Брюссель)

Если всякая наука преуспевает, стремясь к середине, к ней ведя свои результаты, то о совершенно выполненных делах говорят: ни убавить, ни прибавить. При этом имеют в виду, что избыток и недостаток гибельны для совершенства, а обладание серединой благотворно, причем искусные

(agathoi) мастера, как мы утверждаем, работают с оглядкой на это правило. Так добродетель, как и природа, будучи искусностью мастера, стремится попадать в середину.

Я имею в виду нравственную добродетель, именно она сказывается в страстях и поступках, где и возникают избыток, недостаток и середина. Например, в страхе и отваге, влечении, гневе и сожалении, удовольствии и страдании возможны недолет и перелет, а это уже нехорошо. В должных обстоятельствах, для конкретного предмета, ради определенной цели и нужным способом самое лучшее найти середину, что и свойственно добродетели.

Так и в поступках бывает избыток, недостаток и середина. В страстях и поступках сказывается добродетель, за проступки и бездействие не похвалят, а середина и похвальна и успешна, то и другое относят к добродетели. Следовательно, достоинство состоит в обладании серединой, существует постольку, поскольку ее достигают.

Совершать проступок можно по-разному (зло, как выражались пифагорейцы, принадлежит беспредельному, а благо определенному), но поступать правильно можно одним-единственным об-

Этика 235

238 Аристотель

Политика

Поскольку всякое государство представляет собой общение, а в общение люди вступают ради блага (ведь всякая деятельность предполагает благо), то очевидно, что все общение стремится к благу, а самое важное то благо, которое объемлет собой все виды общения. Такое общение называется государством, или общением политическим.

В целях взаимного самосохранения необходимо сочетаться тем, кто зависит друг от друга, например в силу природы властвующему и существу по природе подвластному. Первое имеет умственные способности предвидеть, потому оно по природе уже властвует. Второе обладает своими физическими силами исполнять порученное, потому подвластно... У варваров женщина и раб занимают одно положение, объясняется это тем, что отсутствует элемент, предназначенный по природе властвовать. У них есть единственная форма общения между рабом и рабыней. Справедливы поэтому слова поэта: "Прилично грекам властвовать над варварами", ибо варвар и раб одно и то же. Первый вид общения семья. "Дом — это прежде всего супруга и бык-землепашец", говорил Гесиод. Общение для удовлетворения повседневных нужд есть семья. Харонд говорит, что члены семьи питаются из одного ларя или из одних яслей, как говорит Эпименид Критянин. Община из нескольких семей селение... И в колониях семей, селениях поддерживали, в силу родственных отношений, тот же порядок. "Правит каждый женами и детьми", говорил Гомер. И о богах говорят, что они состоят под властью царя, поскольку люди всегда управлялись царями, потому они и распространили свои представления на образ жизни богов... Отсюда следует, что всякое государство продукт естественного возникновения, как и первичные общины, коих завершением является... Государство существует по природе, и человек по природе своей есть существо политическое, а тот, кто по обстоятельствам живет вне государства, либо недоразвит в нравственном отношении, либо он — полубог. Недочеловека поносит Гомер как существо "без роду и племени, вне законов и без очага". Такое существо только и жаждет войны, он словно пешка на игральной доске...

Природа ничего не делает понапрасну; из живых существ только один человек наделен речью. Голос выражает печаль и радость,

Поэтика 239

241

Часть 5. ФИЛОСОФСКИЕ ШКОЛЫ ЭЛЛИНИСТИЧЕСКОЙ ЭПОХИ. Кинизм, эпикуреизм, стоицизм, скептицизм

Напрасно учение того философа,

который не избавляет душу

от какого-либо недуга.

Эпикур, фр. 221

 

242

Глава 8. ФИЛОСОФСКАЯ МЫСЛЬ ЭЛЛИНИСТИЧЕСКОЙ ЭПОХИ

Революция Александра Великого

Духовные последствия революции Александра Македонского и переход от классической эпохи к эллинистической

Великий поход Александра Великого (334 — 323 годы до н. э.), помимо крупных политических перемен, привел к радикальному перевороту в греческом духовном мире, закрыв классическую эпоху.

Наиболее важным политическим следствием было крушение полиса. Уже Филипп Македонский, отец Александра, формально уважая греческие города-государства, воплощал собой угрозу их свободе. Однако смертельный удар по античному полису нанес молодой Александр своим проектом универсальной божественной монархии, под крылом которой он видел объединенными не только различные города, но страны, народы и расы. Ему не удалось до конца реализовать свой проект по причине скорой смерти в 323 году, а также потому, возможно, что не приспело тому время, тем не менее мы находим на карте того времени новые царства в Египте, Сирии, Македонии и Пергаме. Новые монархи сконцентрировали в своих руках власть, а города-государства мало-помалу стали терять свою свободу и автономию, а также историческое влияние, которое уходило в прошлое. Фундаментальная ценность духовной жизни классической Греции, которую Платон и Аристотель не только утверждали в теории, но и гипостазировали, — полис как идеальная форма совершенного государства — разрушалась на глазах, теряла смысл и свою жизненную силу, диссонировала с духом новой эпохи.

Распространение космополитического идеала

Закат полиса не сопровождался, к сожалению, рождением новых политических организмов достаточной моральной силы для рождения новых идеалов. Эллинистические монархии, возникшие на об-

Революция Александра Великого 243

Расцвет кинизма и распад сократических школ 245

феноменов которого — эклектизм — был ярко представлен Цицероном.

Расцвет кинизма и распад сократических школ

Диоген и радикализация кинизма

Как мы уже знаем, основателем кинизма был Антисфен, но судьбе было угодно сделать символом движения киников Диогена Синопского, старшего современника Александра. Один из античных источников говорит, что он умер в Коринфе в тот же день, что и Александр в Вавилоне. Встречу Диогена с Антисфеном другой старый источник описывает так. Прибыв в Афины, Диоген нашел Антисфена, но тот не хотел брать учеников. Тем не менее Диоген упорно его преследовал, пока не вывел из себя. Когда Антисфен достал палку, Диоген подставил ему голову со словами: "Бей, сколько хватит силы, нет дерева прочнее, чем голова, которая хочет чего-то добиться". С тех пор он мог слушать учителя.

Диоген не только усилил экстремизм Антисфена, но создал новый идеал жизни необычайной суровости, который на столетия стал парадигматическим.

Выразить всю программу нашего философа может одна фраза: Ищу человека", которую он повторял, как говорят, с фонарем в руках среди толпы и среди бела дня, провоцируя ироническую реакцию. Ищу человека, который живет в соответствии со своим предназначением. Ищу человека, который выше всего внешнего, выше всех общественных предубеждений, выше даже капризов судьбы, знает и умеет найти собственную и неповторимую природу, с которой он согласен, а значит, счастлив.

"Киник Диоген, — свидетельствует античный источник, — повторял, что боги даровали людям средства к жизни, но они ошиблись насчет этих людей". Диоген считал своей задачей показать, что человек в своем распоряжении всегда имеет все, чтобы быть счастливым, если понимает требования своей натуры.

В этом контексте понятны его утверждения о бесполезности математики, физики, астрономии, музыки, абсурдности метафизических

246 Эллинистическая эпоха

Киник Диоген говорит Александру Великому "Не заслоняй мне солнце" (барельеф, Вилла Албани, Рим)

построений. Что же касается модели поведения, то кинизм стал наиболее антикультурным явлением из всех философских течений Греции и Запада вообще. Одним из наиболее крайних выводов был тот, согласно которому наиболее существенными потребностями человека являются животные. Теофраст рассказывает, что Диоген, увидев мышь, которая не искала места для ночлега, не боялась ни тьмы, ни чего-то другого, счел такой образ жизни за образец: без цели и без ненужных забот и страхов.

Образ жизни вне цивилизованного комфорта — бочка, где он жил. Свободен лишь тот, кто свободен от наибольшего числа потребностей. Киники без устали настаивали на свободе, теряя меру. Перед лицом всемогущих они были на грани безрассудства в отстаивании свободы слова (parrhesia). Anaideia — свобода действия — призвана была показать всю ненатуральность поведения греков. В одном роскошном доме, в ответ на просьбу соблюдать порядок, Диоген плюнул в лицо хозяину, заметив, что не видал более скверного места. А когда брал деньги в долг, то говорил своим друзьям, что просил у них не подарков, а хотел лишь вернуть то, что они ему должны.

Метод и путь, ведущий к свободе и добродетелям, Диоген обозначает понятиями — "аскеза", "усилие", "тяжкий труд". Тренировка души и тела до готовности противостоять невзгодам стихии, умение господствовать над похотями, более того, презрение к наслаждениям — фундаментальные ценности киников, ибо удовольствия не

Расцвет кинизма и распад сократических школ 247

250 Эллинистическая эпоха

над сократическим, поэтому их полемика против Платона и Аристотеля была скорее ретроградной, чем авангардной. Диодор Кронос был известен своей критикой аристотелевского понятия "потенции", сведя все бытие к "акту". Стильпон (360 — 280 гг. до н. э.) отрицал ценность любой формы дискурсивной логики, признавая лишь суждения тождества (человек — человек, благо — благо и т.п.) в духе элеатов, успех которых объяснялся виртуозностью эллинов в диалектическом диспуте.

Эпикур и основание "Сада"

"Сад" Эпикура и его новые идеалы

Первой из эллинистических школ в хронологическом порядке была школа Эпикура, образованная в Афинах в конце VI века до н. э. Эпикур родился на Самосе в 341 году до н. э., практиковал в Колофоне, Митилене, Лампсаке. Перевод школы из Афин был настоящим вызовом Академии и перипатетикам и означал начало духовной революции. Если Эпикур хотел сказать нечто, что заключало в себе будущее, то последователи Платона и Аристотеля — только прошедшее. Хотя прошедшее и было хронологически ближайшим, но новые события изменяли интеллектуальные горизонты.

Даже место, выбранное Эпикуром для своей школы, было выражением революционного духа его мысли: не форум как символ классической Греции, а постройка в саду, и даже огороде, в предместье Афин, вдали от шума городской жизни, в деревенской тиши, в обстановке, совершенно незнакомой классическому философу. По имени этого сада (Kepos — по-гречески) стала называться школа, а последователи — философами "Сада". Богатейшее наследие Эпикура дошло до нас в виде "Писем", адресованных Геродоту, Питоклу, Менекею и др., в виде собрания "Максим" и различных фрагментов.

Воззвания, исходившие из "Сада", можно суммировать в нескольких положениях: 1) реальность вполне проницаема для человеческого разума и поддается осмыслению; 2) в пространстве реального есть место для счастья; 3) счастье — это вытеснение страдания и беспокойства; 4) для достижения счастья и покоя человек не нуж-

251

Эпикур

252 Эллинистическая эпоха

258 Эллинистическая эпоха

ные, но все люди любой эпохи и любого региона; 3) знание о них мы имеем благодаря все тем же флюидам, а значит, это объективное знание.

Эпикур описывает отличие атомов рациональной души от прочих примерно так же, как объясняет особенности конституции богов: "Не тело, но почти тело, не душа, но почти душа". Вот это "почти" разрушает философский дискурс Эпикура и явным образом демонстрирует всю недостаточность принципа атомистического материализма. Как все в мире, боги не могут не иметь атомарной структуры. Но все сложное существует, разрушаясь, в то время как боги должны быть бессмертными или они не боги. Утверждение, что это иные атомные агрегаты, ничего не объясняет: если они испытывают непрерывное влияние со стороны других атомарных структур, формируя образы, неизбежны потери атомов. В этом случае неясно, как они восстанавливаются; уход от возникающих осложнений означает смещение фокуса проблемы. В самом деле, утверждение "почти тело" означает структурную неподключаемость в рамках атомизма проблемы богов, и "отклонение" атомов не объясняет феномена свободы, т. е. ведет к нарушению единства сознания.

Этика Эпикура

Материальное — сущность человека, материальное есть также необходимым образом его специфическое благо, которое как актуальное и реализованное делает человека счастливым. Поскольку благо — природа в ее непосредственности, то ясно без околичностей, что благо — это и наслаждение.

Об этом говорили уже киренаики. Однако Эпикур радикально реформирует их гедонизм. Киренаики утверждали, что удовольствие есть естественное движение, страдание же — движение насильственное, однако они отрицали понимание наслаждения как покоя, т. е. промежуточного состояния, в котором отсутствует страдание. Эпикур не только принимает такую трактовку, но и усиливает ее, понимая покой (catastema) как предельную границу счастья. Если киренаики полагали физические состояния удовольствия и страдания более сильными, чем психические, то Эпикур утверждает обратное. Такой исследователь человеческой натуры, каким был Эпикур, великолепно понимает, что ограниченные во времени телесные переживания куда как менее интенсивны, чем сопровождающие их внутренние резонансы и движения psyche.

Эпикур и основание "Сада" 259

Основание Стои 263

разница была между ними: Эпикур умел гасить свои тревоги экзистенциального порядка, Лукреций же оказался их жертвой и покончил с собой..

Основание Стои

Генезис и развитие Стои

В конце IV в. до н. э., уже после основания "Сада", в Афинах родилась другая школа, которой было суждено стать знаменитейшей. Основателем был Зенон, молодой семит, родившийся на острове Крит около 333 — 332 гг. до н. э., переехавший в Афины в 311 г. до н. э. Некоторое время Зенон находился под влиянием киника Кратета и мегарика Стильпона, слушал Ксенократа и Полемона, как увидим, усвоил некоторые понятия Гераклита. Однако, среди прочего, идеи "Сада" затронули его особенно глубоко. Как и Эпикур, он понимал философию в значении искусства жить, отрицал метафизику и любую форму трансценденции, но его способ ставить проблемы и разрешать их был иным, нежели эпикурейские догмы. Зенон решительно отверг две концептуальные идеи "Сада": сведение мира и человека к набору атомов и отождествление блага человека с удовольствием. Не удивительно поэтому, что мы находим у Зенона и его последователей серию эпикурейских тезисов наоборот. Все же необходимо помнить, что две эти школы имели общую предметную сферу и одну и ту же материалистическую веру, а также общий план отталкивания от трансценденции.

Не будучи афинянином, Зенон не имел права арендовать целое здание, поэтому он проводил свои лекции в некоем Портике, расписанном художником Полигнотом. По-гречески Портик — Стоя, поэтому приверженцев школы стали называть стоиками.

В отличие от эпикурейского "Сада" в Портике было принято критическое обсуждение всех догм, включая теорию основателя школы как гипотезы, служащей для углубления, переосмысления и переработки учения. И если философия Эпикура на практике лишь повторялась без каких-то модификаций, то философия Зенона подвергалась постоянным новациям и поэтому эволюционировала.

264 Эллинистическая эпоха

Принято выделять три периода в истории Стои: 1) период античной Стои во главе с триадой — Зенон, Клеанф, Хрисипп (последний написал свыше 700 книг, к сожалению, утраченных, с описанием доктрины Стои первого этапа: конец IV III век до н. э.); 2) период так называемой "средней Стои" II I в. до н.э. с эклектическим уклоном; 3) период римской Стои, или новой Стои христианской эпохи, с ее моральной проблематикой и религиозной тональностью, с ожиданием новых времен.

Взгляды представителей древней Стои сложно выделить, ибо все тексты утрачены; непрямые свидетельства указывают на многочисленные работы Хрисиппа, оставляя в тени прочих предшественников. Хрисипп, среди прочего, первым встал на путь гетеродоксии, которая привела Аристона и Герилла к подлинному расколу. Что касается средней Стои, то два мыслителя могут быть представлены достаточно рельефно — Панэций и Посидоний. Лучше всего представлена римская Стоя, ибо мы располагаем богатыми источниками.

Логика античной Стои

Зенон принимает академическое трехчастное строение философии. Новым образом, иллюстрирующим соотношение частей философии, становится фруктовый сад, ограда которого — логика (иногда она служит крепостной стеной, средством защиты); деревья в саду — это физика, фундаментальная структура; фрукты же, т. е. то, ради чего высаживают сады, — это этика.

Цель логики стоики, как и эпикурейцы, видели в отработке критерия истины; в ощущениях они также находили основу познания, которое мы получаем об объектах, воздействующих на наши органы чувств, после чего возникают представления. Истинное представление для стоика — это не только чувствование, но и со-чувствование, т. е. согласие, одобрение со стороны логоса тому, что есть уже в душе. Впечатление, образ зависит не от нас, но от объектов, воздействующих на нас: мы несвободны принять или отклонить это воздействие, но мы свободны занять ту или иную позицию, дав таким образом согласие ("синкататесис" — synkatathesis) нашего логоса или отказав феноменам в нашем одобрении. Только тогда, когда есть это согласие, есть "каталепсис" (katalepsis) — живой образ, есть понимающее представление, и только это может быть гарантией истины.

Основание Стои 265

283

Глава 9. РАЗВИТИЕ И НАУЧНЫЕ ЗАВОЕВАНИЯ ЭЛЛИНИСТИЧЕСКОЙ ЭПОХИ

События, связанные с основанием музея и "библиотеки", и их последствия

В предыдущей главе мы показали серию мутаций традиционного образа жизни человека и их отражения в новых философских движениях, упоминали также о возникновении новых центров духовной жизни — Пергама, Родоса и Александрии, где расцветала научная мысль.

Сооружение города по воле Александра с целью увековечить свое имя началось в 332 году до н. э. Интуиция, подсказавшая для города место, была безошибочной: устье Нила, где со временем богатые урожаи на плодородных землях были соединены с достоинствами оживленной торговли. Космополитичное по составу население (где, конечно, превалировал греческий элемент и немало было евреев) стало базой того культурного явления, которое мы называем эллинистической эпохой.

Птолемей, получивший Египет после смерти Александра, и его последователи, сохраняя социополитические традиции, тормозили эллинизацию Египта, и лишь Александрию они желали видеть культурной столицей мира, центром притяжения греков-интеллектуалов. Так родилась модная столица в восточном по структуре государстве с уникальной и исключительной судьбой.

Начиная с 297 года до н. э. Деметрий Фалерский, один из перипатетиков, бежавший в Александрию по политическим мотивам, при содействии Птолемея I Сотера задумал создать нечто вроде перипатетической школы, собрав для этого все книги и необходимые инструменты для научных исследований. Так родился знаменитый Музей (священная обитель муз, покровительниц интеллектуалов), к которому была присоединена Библиотека. В Музее находилось оборудование для всевозможных исследований: биологических, медицинских, астрономических. Библиотека предлагала всю

284 Эллинистическая эпоха

287

Евклид (фрагмент фрески Рафаэля "Афинская школа")

290 Эллинистическая эпоха

291

Часть 6. ПОСЛЕДНЕЕ ЦВЕТЕНИЕ ФИЛОСОФИИ ЯЗЫЧЕСКОГО АНТИЧНОГО МИРА. Плотин и неоплатонизм

...Стремиться не только быть вне греха,

но быть богом.

Плотин. Эннеады, 1, 2, 6

294

Глава 10. ЯЗЫЧЕСКИЕ ШКОЛЫ ПЕРВЫХ ВЕКОВ ХРИСТИАНСКОЙ ЭРЫ

Жизненность эпикуреизма в первые два века христианской эры

После продолжительного кризиса "Сад" вновь "расцвел": во II в. н. э. появляется множество свидетельств его витальной энергии. Интереснейшим документом этого времени мы можем считать письмо Плотины, вдовы Траяна, которая, принадлежа эпикурейской школе, обращается к императору Адриану с просьбой о пожалованиях в пользу школы и еще о разрешении свободного выбора сочувствующим в самоопределении, даже если они не имеют римского гражданства. Это доказывает, кроме прочего, что предыдущие императоры накладывали на эти школы суровые ограничения, коль скоро они привлекали к себе внимание политиков. Все же император Марк Аврелий нашел нужным финансировать из общественного бюджета кафедру эпикурейской философии.

Однако лучшим доказательством популярности эпикуреизма во II веке остается грандиозная настенная резная книга, высеченная Диогеном из Эноанды (в Малой Азии), представляющая собой синтез эпикурейской мысли. Обширные фрагменты этой книги были извлечены археологами в конце прошлого века. "Теперь, когда погас последний луч на закате моей жизни, — говорит Диоген в своем каменном послании, — но не пришел еще час расставания с жизнью, хочу воспеть гимн радостям жизни и упоениям, которые она несет всем тем, кто не утратил хороший вкус и здравый смысл. Сколько бы людей — один, два, три, четыре, пять, шесть, вряд ли их много больше, — в дурном расположении духа ни пришли ко мне, в моей власти вернуть им покой души. Но пока великое множество людей по причине общего недуга, подобного чуме или какой другой эпидемии, заглатывающей все больше жертв, бредет один за другим, как стадо, ведомое дурным примером и собственным недомыслием, — для того стою здесь я, готовый прийти на помощь тем, кто будет после нас (ведь и те, что еще не родились, они тоже наши).

Возрождение философии Портика в Риме неостоицизм 295

Наконец, долг истинной человечности — позаботиться о блуждающих во тьме, которые всегда есть среди нас, — для того это послание взывает ко многим, — так соберемся же под этим портиком, чтобы, приняв снадобье, обрести спасение и покончить со страхами, что без всякой на то причины властвуют над нами, и страданиями, в тенета коих влекут нас суетные желания..." "Мы обращаемся и к так называемым чужакам и странникам, ибо, согласно единственному разделению на земле, каждый имеет свою родину, но в отношении мира всеединого единственная родина всех — вся земля, а единственная обитель — весь мир".

Послание в камне Диогена, возможно, было последним лучом славы эпикуреизма. В начале III века н. э. Диоген Лаэртский, не разделяя, впрочем, доктрины "Сада" в целом, посвятил ей и Эпикуру всю десятую книгу своей "Жизни философов", благодаря чему мы можем познакомиться с работами Эпикура.

Что же касается школы "Сада" в Афинах, то она не прожила далее 267 года н. э., когда здания школы были разрушены в результате вторжения варваров (герулы, предки остроготов). В IV веке, по свидетельству императора Юлиана, книги Эпикура были почти утрачены.

Душами людей этой новой эпохи владели уже идеи неоплатонизма и христианства.

Возрождение философии Портика в Риме: неостоицизм

Черты неостоицизма

Так как последнее цветение философии Портика состоялось в Риме, то историки обозначили его римским неостоицизмом.

Любопытно, что стоицизм как философское течение продемонстрировал свою притягательную силу именно в Риме, где обрел наибольшее число почитателей как во времена республики, так и во времена империи.

296 Плотин и неоплатонизм

298 Плотин и неоплатонизм

рая догматическим образом предписывала мудрецу совершенствование. Но ежели кто-то безгрешен, говорит Сенека, он не человек; и мудрец, оставаясь человеком, грешен.

Сенека, возможно более других стоиков, — решительный противник института рабства и социальных различий. Истинная ценность и истинное благородство зависят не от рождения, но от добродетели, а добродетель доступна всем: она требует человека "в голом виде".

Благородное происхождение и социальное рабство — игра случая, все и каждый могут найти среди своих предков и рабов, и господ; но в конечном счете все люди равны. Единственно оправданный смысл благородства состоит в истинной духовности, которая завоевывается, но не наследуется, в неустанных усилиях по самоопределению. Вот норма поведения, которую Сенека считает приемлемой: "Обращайся с подчиненными так, как хотелось бы тебе, чтобы поступали с тобой те, которые выше и сильнее тебя". Ясно, что эта максима звучит по-евангельски.

Что же касается отношений между людьми вообще, Сенека видит для них подлинный фундамент — братство и любовь. "Природа производит нас всех братьями, сделанными из одних и тех же элементов, назначенными к одним и тем же целям. Она вкладывает в нас чувство любви, делая нас общительными, дает жизни закон равенства и справедливости, и, согласно ее идеальным законам, нет ничего более низменного, чем обидеть, лучше уж быть обиженным. Она заставляет нас быть готовыми оказывать помощь и делать добро. Сохраним же в сердцах и на устах слова: "Я — человек, и ничто человеческое мне не чуждо. Будем же всегда помнить, что мы рождены для общества, а наше общество — это что каменный свод, который только потому не падает, что камни, опираясь один на другой, поддерживают друг друга, а они, в свою очередь, крепко держат свод".

Сенека (тексты)

Все хотят жить счастливо, но люди плохо понимают, в чем же состоит счастье и как трудно его достигнуть. Главное в том, чтобы не следовать слепо в упряжке за вожаками. Мы стремимся сообразовываться с молвой и признаем самым правильным то, что встречает наибольшее сочувствие и находит наибольшее

Сенека 299

число последователей, живем не так, как требует разум, а как живут другие. Именно отсюда берет начало непрерывно нарастающая гора заблуждений и их жертв!

Сенека. О блаженной жизни, 1. 509

Человечество не настолько еще созрело, чтобы истина стала доступной большинству. Одобрение толпы, зависимость от нее доказывают нашу неполноценность. Предметом интереса и исследования должен быть вопрос, какой образ мыслей и действий максимально достоин человека, а не то, что чаще всего встречается, благодаря чему мы можем рассчитывать на вечное счастье, а не то, что одобряет чернь, наихудшая толковательница истины. К черни я отношу не только простонародье, но и венценосцев. Меня не интересует цвет нарядов, в которые рядятся люди. Оценивая человека, я не верю глазам; у меня есть куда более точная мера, чтобы отличить истину от лжи. О духовном достоинстве должен судить дух.

Сенека, О блаженной жизни. 1. 509 — 510

Не могу сказать, что разделяю полностью взгляды только одного представителя школы стоиков, я сохраняю за собой право иметь собственное суждение, следуя одному, у другого сделаю частичное заимствование. Возможно, в итоге я не смогу отвергнуть ни одно из положений своих предшественников, скажу только, что они взаимно дополняют друг друга и принадлежат мне. Хотя общее правило стоиков "Живи сообразно природе вещей" — я полностью разделяю. Не уклоняться от природы, а руководствоваться ее законами, брать с нее пример в этом и состоит мудрость. Согласованная с природой жизнь возможна, если человек постоянно обладает здравым умом; если его дух мужествен и энергичен, благороден, вынослив и подготовлен к любым обстоятельствам; если, не впадая в тревожную мнительность, он заботится об удовлетворении физических потребностей; если он интересуется материальными аспектами жизни, не соблазняясь ни одной из них; если, наконец, он умеет пользоваться дарами судьбы, не становясь их рабом, такое расположение духа устраняет поводы к раздражению и страху, дает покой и свободу. Взамен ничтожных, мимолетных, мерзких и вредных наслаждений приходит сильная, ничем неомрачимая и устойчивая радость, мир и гармония духа, величие, соединенное

300 Плотин и неоплатонизм

с кротостью. Любая форма жестокости происходит от немощи.

Сенека, О блаженной жизни, 1. 510 — 511

В пагубе позорного рабства будет пребывать тот, на кого оказывают разрушительное влияние удовольствия и страдания, эти деспотические силы, их необузданный произвол. Необходимо добиться независимого от них положения, а его создает неподдельное равнодушие к судьбе. Тогда и осуществится неоценимое благо: спокойствие и возвышенность духа, чувствующего свою безопасность. С исчезновением страха приходит вытекающая из познания истины безмятежная радость, приветливость и просветленность духа. Все это утешит душу человека не потому, что это благо, а потому, что это добытые им самим плоды добродетельной жизни. Человека, лишенного понятия истины, никоим образом нельзя назвать счастливым. Жизнь удалась, если она неизменно основывалась на правильном и разумном суждении. Тогда дух обретает особую ясность, он свободен от всяких дурных влияний, терзаний и мелочных уколов, он всегда удерживает занятое им положение и отстаивает его, несмотря на жестокие удары судьбы.

Сенека, О блаженной жизни, 1 511 — 512

Почитающие удовольствие высшим благом рано или поздно увидят, как ошибочно они определили ему место. Удовольствие, полагают они, неотделимо от добродетели, нравственная жизнь совпадает с приятной, а приятная — с нравственной. Как же можно соединять столь исключающие друг друга элементы и почему нельзя держать раздельными удовольствие и добродетель? Не потому ли, что вы хотите, чтобы и добродетель основное начало всех благ была истоком и того, что вам нравится и к чему вы стремитесь. Если удовольствие и добродетель неотделимы, то почему одни деяния приятны, но безнравственны, а другие, наоборот, безупречны в нравственном отношении, но при этом трудны и достижимы лишь на пути тяжких страданий.

Следует добавить, что удовольствия чаще встречаются в жизни порочных людей, а добродетель не допускает и вовсе порока, поэтому некоторые несчастны не по причине недостатка удовольствий, а из-за их избытка. Этого не случилось бы, если бы удовольствие было неотделимо от добродетели. На самом деле

Сенека 301

Эпиктет 303

либо я откажусь от нее по требованию разума, я скажу, уходя, что дорожил чистой совестью и стремился к добру, что ничья свобода, прежде всего моя собственная, по моей вине не пострадала.

Сенека, О блаженной жизни, 1. 518

Эпиктет

Эпиктет родился в Гиераполисе, во Фригии, в 50/60 году н. э. Еще будучи рабом, он начал слушать лекции Музония, который пробудил его собственную мысль. Изгнанный из Рима Домицианом вместе с другими философами (около 92 года), он покинул Италию, осев в Никополе, где основал свою школу, имевшую огромный успех и множество слушателей. Дата смерти его неизвестна (возможно, 138 год). Следуя заветам Сократа, Эпиктет ничего не писал. По счастью, его лекции записал стоик Флавий Арриан. Так родились "Диатрибы" в восьми книгах, из которых четыре дошли до нас. Арриан даже скомпоновал из них учебник.

Эпиктет разделил все феномены на две части: 1) те, что в нашей власти (т. е. мнения, желания, импульсы), и 2) те, что не в нашей власти, не зависят от нашей активности (тело, родственники, собственность, репутация и пр.). Благо и зло произрастают исключительно в первом классе вещей, именно потому, что они в нашей власти, т. е. зависят от нашей воли.

В этом избранном направлении больше нет места компромиссам в духе "безразличных" вещей, как это было раньше: нельзя преследовать вещи-экспоненты двух классов вместе: либо одно, либо другое, ибо принятие одних влечет за собой утрату других. Все сложности и жизненные ошибки вытекают из непонимания этого фундаментального разделения. Тот, кто выбирает второй класс вещей, т. е. физические блага, тело и все, чего оно вожделеет, не просто впадает в иллюзии и противоречия, но теряет-таки всю свою свободу, становясь рабом всего того, что он выбрал, а также тех людей, которые владеют материальными благами и распределяют их. Те же, кто выбирает первый класс вещей, концентрируясь на том, что в нашей власти, создают жизнь по собственному проекту, достигая в этой свободе духовного единства с собой и душевного покоя.

Вместо абстрактного критерия истины Эпиктет предлагает понятие prohairesis , т. е. пред-выбор, пред-решение на уровне предельного основания, его человек делает раз и навсегда, что и определяет че-

304 Плотин и неоплатонизм

ловека как моральное существо. Ясно, что этот "выбор основания" связан с выбором вещей первого класса: "Не плоть ты и не кожа, но выбор моральный: и если он прекрасен, блажен ты будешь вовеки".

Выбор основания, на современный взгляд, есть акт воли, но этика Сенеки не волюнтаристская, ибо prohairesis остается в рамках сократического дискурса.

Эпиктет не порывает с имманентистской концепцией Стои с ее земным измерением, однако вносит в нее сильные религиозные ферменты, которые в конце концов приведут к ее распаду.

Бог — интеллект, знание, разум, благо. Бог — Провидение, что не только контролирует общее состояние вещей, но и каждого из нас в отдельности. Подчиняться богу, Логосу, творить добро — значит подчиняться и исполнять волю бога, умножать его славу. Подчиниться божьей воле, исполнить ее — значит быть свободным.

Марк Аврелий

Марк Аврелий родился в 121 году н. э. Стал императором в 40 лет, умер в 180 году. Его "Мемуары", переведенные на греческий язык, представляют собой серию максим, сентенций и наблюдений, сделанных во время тяжких военных походов, без намерения публикации.

Первое, что впечатляет читателя "Мемуаров", — это настойчивая тема бренности всего вещного, текучести всего мирского, монотонности жизни, ее бессмысленности и никчемности. Это ощущение явственно контрастирует с духом греческой классики и начального эллинизма. Античный мир рушился, христианство начинало завоевывать души. Самая грандиозная духовная революция лишала вещи их древнего, казалось вечного, смысла. В этой ситуации переоценки ценностей у человека рождалось чувство ничтожности всего того, что его окружало.

Однако Марк Аврелий не усомнился в истине и глубине древнего стоицизма, показав, что все в жизни за оболочкой внешней никчемности имеет свой точный смысл. На онтологическом и космологическом уровнях он принимает тезис пантеизма Единое=Все, откуда все проистекает и куда все впадает, тем самым он спасает все отдельное от суетности и бессмысленности. То, что дает смысл жизни на уровне этическом и антропологическом, это моральный долг.


305

Император-стоик Марк Аврелий

306 Плотин и неоплатонизм

Марк Аврелий 307

закат школы был очевиден. К III веку стоицизм как самостоятельное философское течение исчезает.

Maрк Аврелий (тексты)

Лучший способ защититься — не уподобляться...

Либо мешанина, переплетение и рассеяние, либо единение, порядок и промысел. Положим, первое. Тогда я жажду пребывать в водовороте случайных сцеплений, о чем и мечтать, как не о том, когда я стану наконец землею. Что ж терять невозмутимость придет ко мне рассеянье, что бы я ни делал. Ну а если второе, то стою крепко и смело вверяюсь всеправителю.

Если обстоятельства как будто вынуждают тебя быть в смятении, то уйди поскорее в себя, не отступая от лада более, чем ты вынужден, ибо скорее овладеешь созвучием, постоянно возвращаясь к нему...

Одно торопится стать, другое перестать, и в том, что становится, кое-что уже угасло. Течение и перемены постоянно молодят мир, так и беспредельный век вечно молод в несущемся времени. В этой реке можно ли сверх меры почитать что-то из мимобегущего, к чему и стать близко нельзя? Все равно как полюбить пролетающего мимо воробышка: глядь а он уж и с глаз долой. Вот и сама наша жизнь такова как испарение крови и вдыхание воздуха. Каково раз вдохнуть воздух и выдохнуть, как мы всегда делаем, так и приобретенную с рождения дыхательную способность разом вернуть туда, откуда ты ее почерпнул.

Дышать, как растения, вдыхать, как скоты и звери, впитывать представления, быть в устремлениях, жить стадом, кормиться все это сопоставимо с высвобождением кишечника. Что ж дорого? Чтоб трубили по свету? Нет. Ведь хвалы людей словесные трубы. Значит, и славу оставим. Что ж остается дорогого? Мне думается двигаться и покоиться согласно собственному строю, к чему и ведут упражнения и искусства. Всякое искусство добивается, чтобы нечто, в упражнениях устроенное, согласовалось с делом, ради которого оно устроено. Садовник, ухаживающий за лозой, объездчик коней и псарь заботятся об этом. О чем же пекутся воспитатели и учителя?..

308 Плотин и неоплатонизм

Неопифагоризм 323

Какова структура бестелесного? Уже медиоплатоники II века обнаружили тенденцию в понимании нематериальной реальности как иерархическую в традиционном смысле. Нумений, еще до Плотина, довел эту тенденцию до максимума. Первый Бог имеет связь исключительно с чистыми сущностями, т. е. с идеями. Второй Бог уже занят образованием космоса. Нумений уточняет, что идея Блага, или Благо в себе, о котором Платон говорит в "Государстве" и от которого зависят все прочие идеи, совпадает с первым Богом. Демиург, о котором говорит Платон в "Тимее", конституирует мир, космос, это второй Бог, он благ, но он не само Благо. От него зависит не мир высших идей (они зависят от первого), но, скорее, генезис мира. Первый Бог совпадает с Высшим Интеллектом. Второй Бог абсолютно прост, стабилен и неподвижен. Аристотель говорил об "активности без движения". Именно это хотел сказать и Нумений.

Первый Бог продуцирует, ничего не меняя, от него зависят в конечном счете порядок, стабильность и спасение всех существ. Второй Бог двойствен; он созерцает интеллигибельное, но и действует на материю, создает космос и им управляет. Способность Демиурга управлять, судить, упорядочивать — от первого Бога, но импульс к действию происходит от желания второго.

Третий Бог — это, очевидно, то, что Нумений называет "душой мира" или, точнее, благой душой мира. Ведь он признает, что есть душа, несущая зло, которая плоть от плоти чувственного мира, материи.

Между Нумением и Плотином мы находим много общего как в деталях, так и в основании. Нельзя не признать, что три Бога Нумения имеют характеристики трех плотиновских ипостасей. Нумений предвосхищает теорию происхождения ипостасей, согласно которой, совсем как у Плотина, даруя, Бог не обедняет себя отданным даром. "Свет, зажженный от другого света, не гасит его, но напротив, озаренная его светом материя тем самым стала ближе к огню".

Нумений утверждает также, что созерцание второго Бога, взирающего на первого, дает ему возможность и силу в творении мира.

Замечательное предвидение плотиновского мистического единства мы находим в этом фрагменте: "Необходимо, чтобы человек, сначала удалившись от чувственных вещей, вошел бы в сокровенное единение с Благом, один на один, там, где нет ни человека, ни любого

324 Плотин и неоплатонизм

другого существа, ни тела, ни малого, ни большого, но где есть завораживающая сладость одиночества неописуемого; там и есть обитель Блага, его тенеты и его сияние, Благо само в покое и умиротворении, Он, Мир, Господь, благая воля, сама его сущность. И если кто-то, затянутый вещами чувственными, живя удовольствиями, воображает достичь Блага, то не ведает он ошибки своей".

"Corpus Germeticum" и "Халдейские оракулы"

В первые века эпохи империи (II и III века н. э.) возникла литература философско-религиозного характера, которая относила себя прямо к египетскому богу Тоту, книжнику, посланнику богов, которого греки идентифицировали со своим богом Гермесом Трисмегистом ("трижды величайший"). Отсюда термин — "герметическая литература". Доктринальное основание этой литературы — метафизика медиоплатонизма и неопифагореизма с ее типической иерархией сверхчувственного. "Спасение", согласно этой теории, зависит от особого познания ("гносиса"), оно частично доступно человеку посредством собственных сил, частью исходит из морального выбора, но в конечном счете есть дар. Отцы Церкви (начиная с Тертуллиана и Латтанция) видели в Гермесе Трисмегисте что-то вроде "языческого пророка" Христа. Так думали и в Средние века, и в эпоху Возрождения. Однако сегодня многие из этих сочинений известны как "псевдоэпиграфы", составленные разными авторами под одной маской египетского бога.

"Халдейские оракулы" (до нас дошли лишь фрагменты) написаны гекзаметром, возможно, Юлианом Теургом во II в. н. э. Есть немало аналогий между этими текстами и герметическими. Автор утверждает, что получил эти оракулы (пророчества) от Богов. Мы находим в них немало метафизических посылок из медиоплатонизма, неопифагореизма, особенно что касается сочинений Нумения. Новизна заключается в понятии "триады", которая описывает всю реальность. "Триада содержит все вещи, ею все измерено". Здесь мы находим теорию "теургии" — искусства магии в религиозных культах. Теолог говорит о Боге, теург вызывает Богов и воздействует на них. Теургические практики очищают души и ведут к единению с божеством внелогическим образом.

Последние неоплатоники видели в "Халдейских оракулах" подлинно священную книгу и обращались с ней так, как христиане с Библией.

325

Глава 11. ПЛОТИН И НЕОПЛАТОНИЗМ

Генезис и структура плотиновской системы

Аммоний, учитель Плотина

Говоря о Нумении из Апамеи, мы оказываемся на пороге неоплатонизма, лучшие достижения которого были получены в кузнице школы Аммония Саккас в Александрии на рубеже II и III в. н. э. От Порфирия мы знаем, что Аммоний воспитывался в христианской семье, но, занявшись философией, он вернулся к языческой религии. Его не коснулась шумная известность, своим веком он остался как бы незамеченным. Ведя жизнь затворника, он шел по пути напряженного философского поиска и духовного восхождения в обществе немногих учеников, с которыми его роднила глубокая привязанность. Его философскую мысль сложно реконструировать, ибо, к сожалению, он ничего не писал. Однако ее неординарная глубина явствует из следующих фактов. Плотин, прибыв в Александрию и прослушав всех знаменитостей, остался неудовлетворенным. Но затем, приведенный другом к Аммонию, он, прослушав одну только его лекцию, воскликнул: "Это тот, кого я искал!" И оставался с Аммонием целых 11 лет. От Порфирия известно, что и метод исследования, и большая часть содержания плотиновской мысли почерпнуты из общения с Аммонием.

Из всего учения Аммония в записях учеников остались только "Эннеады" Плотина, поэтому сложно установить, что принадлежит учителю. История, однако, сохранила для нас весьма красноречивый эпизод. Однажды школу Плотина навестил его бывший сотоварищ по школе Аммония. Плотин не решался открыть лекцию, а когда тот стал настаивать, ответил: "Когда оратор должен говорить тем, кто уже знает, о чем пойдет речь, пропадает весь пыл". После короткой беседы он ушел. Без особого риска мы можем сказать, что отношения между Аммонием и Плотином были подобны тем, что существовали между Сократом и Платоном. Среди учеников Аммо-

326 Плотин и неоплатонизм

ния мы находим таких известных людей, как Ориген Язычник, Лонгин, а также Ориген Христианин.

Жизнь, сочинения и школа Плотина

Родился Плотин в 205 году в Никополе. Вошел в кружок Аммония 28 лет от роду. В 243 году он покинул Аммония и Александрию, приняв участие в походе на восток императора Гордиана. После убийства императора Плотин направляется в Рим, где в 244 году открывает свою школу. С 244 по 253 год он только читает лекции и ничего не пишет в знак верности договору с Оригеном не разглашать идеи учителя. Но вскоре оба отказались от соблюдения договора, и уже с 254 года Плотин начал писать трактаты, сначала в форме лекций. Порфирий, его ученик, собрал их вместе (54), разделив на шесть групп по девять в каждой. Числу "девять" придавался метафизический смысл, что отражено в названии "Эннеады" ("эннеа" по-гречески — девять). "Эннеады" вместе с платоновскими диалогами и аристотелевскими эзотерическими произведениями являются шедеврами античной философской классики.

Школа Плотина не напоминала ни одну из предыдущих. Платон, основывая Академию, видел будущих своих питомцев государственными деятелями. Аристотель готовил перипатетиков для научного поиска, как организаторов науки. Пиррон, Эпикур, Зенон были движимы желанием сообщить людям атараксию, покой души и стабильность духа. Школа Плотина преследовала совсем иные цели: подняться над земным измерением жизни, оставить мирскую суету, чтобы объединиться в божественном, научившись созерцать его и достигать в кульминационной точке "экстатического единства".

Плотин пользовался небывалым успехом. На его лекциях можно было увидеть политических деятелей. Император Галлиен и его жена Солонина настолько прониклись уважением к идеям философа, что решили поддержать его проект основания города философов — Платонополиса, — обитатели которого смогли бы реализовать свое единство с божественным по законам Платона. Из-за придворных интриг проект так и остался проектом. Плотин умер в 270 году в возрасте 66 лет. Болезнь вынудила его прекратить лекции и покинуть друзей. Последними его словами, сказанными врачу Евстохию, были: "Старайтесь воссоединиться с божественным, которое внутри вас, с божеством, которое есть универсум".

Генезис и структура плотиновской системы 327

Единое как начало первое и абсолютное, производящее самое себя

Плотин по-новому обосновывает классическую метафизику. Согласно Плотину, любое существо остается собой лишь благодаря своему единству: отними единство — существа нет. Формы единства есть на разных уровнях, но все они подчиняются высшему принципу единства, которое именуется Единым. Уже Платон отвел Единому место на вершине идеального мира, но понимал его как пограничное и ограничивающее. У Плотина Единое — бесконечно. Философы-натуралисты говорили о бесконечном начале, имея в виду физическое измерение. Лишь Плотин открывает бесконечное в его нематериальном измерении как ничем не ограниченную продуктивную потенцию. Бытие, субстанция и интеллект понимались классикой как конечные, Плотин поднимает Единое над бытием и интеллектом. Уже у Платона есть представление о Едином-Благе, которое выше бытия, однако впервые у Плотина мы находим мотивацию этого — в бесконечности Единого. Его характеристики преимущественно апофатические , Единое невыразимо, ибо к нему нельзя приложить ничего из области конечного. "Любое слово, что ты произносишь, уже выражает нечто... единственное выражение — "по ту сторону всего" — отвечает истинному смыслу". Когда Плотин наделяет Единое позитивными характеристиками, то, избегая противоречий, он использует язык аналогий.

Следует заметить, что термин "Единое" по отношению к началу не означает его особости, например математического порядка, но скорее Единое-в-себе имеет значение основания единства любого бытийства, абсолютно простой смысл бытия сложного и множественного. Эта простота в качестве первоначала не есть убожество, но есть "потенция всех вещей", т. е. бесконечное богатство.

Другой употребляемый Плотином термин — Благо (по- гречески — agathon). Речь идет о Благе в себе, о том, что Благо есть для всех вещей, которые в нем нуждаются. Следовательно, Благо "абсолютно трансцендентно", это Сверх-Благо. Теперь нам ясен смысл плотиновского утверждения, что Единое не есть ни бытие, ни мысль, ни жизнь, но есть Сверх-бытие, Сверх-мышление, Сверх-жизнь.

Итак, абсолютное Единое — причина всего. Но почему есть Абсолют, спрашивает Плотин, почему он таков? Вопрос, который никто из греков не ставил (возможно, самого Плотина подтолкнула к нему антигностическая полемика), задевает на деле предельные основа-

328

Плотин (мрамор, Остия Антика в окрестностях Рима)

Генезис и структура плотиновской системы 329

ния метафизики. "Единое держит само себя" — ответ Плотина. "Это самопродуцирующая активность", "благо, которое само себя творит". Оно таково, каким хотело быть: "Его воля и его бытие совпадают, чем быть хотело, то и есть", поскольку оно выше всего того, что можно себе представить.

Единое — самопродуцирующая активность, творящая свобода, причина себя и то, что существует в себе и для себя, превосходящее себя самого. Как мы видим, causa sui и autoctisis новой философии присутствуют уже в плотиновском понятии Абсолюта тематически и систематически.

Происхождение вещей из Единого

Почему и как из Единого происходят вещи? Если Единое во всем обязано самому себе, то почему оно не остается в себе?

Проблема эта редко бывает понята, ибо читатели "Эннеад" останавливаются на образах-иллюстрациях. Наиболее известный из них образ света. Все сущее изливается из Единого как светоносного источника иррадиирующими кругами. "Существует то, что можно было бы назвать центром: вокруг него некая окружность, отражающая сияние, исходящее из центра; вокруг них (центра и окружности) другая окружность — свет от света!" Другой образ — огня, отдающего тепло; образ благоухающей субстанции; неиссякаемого источника — родника, из которого истекают реки; дерева жизни, корни которого питают все, и пр. Однако эти образы иллюстрируют, что Единое, продуцируя все, остается недвижным, в том смысле, что, генерируя, оно ничего не теряет: то, что порождено, находится ниже генератора, который в порожденном уже не нуждается.

Однако теория Плотина значительно богаче приведенных образов дидактического назначения. "Но как же, — спрашивает Плотин, — рождается мир вещей, если Единое покоится?" Благодаря действующей силе, а она двойственна: а) одна закрыта в бытии; б) другая изливается из обособленного бытия каждой вещи; или, иначе: а) одна принадлежит бытию, благодаря чему всякое нечто активно; б) другая сила необходимым образом стоит за каждой вещью, не совпадая с ее отдельностью. Так, например, дело обстоит с огнем: с одной стороны, тепло возникает как происходящее из собственной сущности и входящее в нее, с другой — жар огня — это

330 Плотин и неоплатонизм

сила, сохраняющаяся и действующая, она закрыта прирожденным образом в своем бытии.

Следовательно, есть: а) активность Единого, благодаря которой Единое есть и остается Единым, и б) активность, исходящая из Единого, благодаря которой из него проистекает все прочее. Активность второго типа проистекает из активности первого типа. Первая состоит в свободном творении себя Единого, вторая — порождающая необходимость", можно было бы сказать, что это желающая необходимость. Понятно, что следует говорить не об "эманации", а о развитии, причем не о простой необходимости, а связанной с высшей активностью необыкновенной силы, т. е. абсолютной необходимостью. Бог, по Плотину, не творит свободно отличное от себя, но свободно создает самого себя в бесконечной потенции, продуцируя также отличное от себя.

Вторая ипостась: Нус, или Дух

Из первой высшей реальности, или ипостаси , происходит вторая, которую Плотин называет Нусом . Согласно Аристотелю, это высшее интеллектуальное начало, содержащее в себе весь платоновский мир идей, т. е. Интеллект, мыслящий тотальность интеллигибельного. Чтобы не обеднять термин "Нус", его можно передать словом "Дух", имея в виду единство высшего Мышления о высшем мыслимом.

Дух рождается так: активность, исходящая из Единого, — это сила неоформленная (нечто вроде интеллигибельной материи), чтобы оформиться, она должна: 1) обернуться для "созерцания" своего первоначала, напитаться и наполниться им, а затем 2) эта сила должна вернуться к себе самой и исполниться собой. На первом этапе рождается субстанция-бытие, или содержание мышления, на втором — собственно мысль. Так рождается множественность (дуальность) мышления и мыслимого, а также множественность мыслимого. Дух, вглядываясь в себя, наполняется Единым, видя в себе тотальность вещей, а значит, тотальность Идей. Если Единое — "потенция всех вещей", то Дух становится всем, обнимая все идеальным образом. Платоновский мир идей — это, следовательно, Нус, Дух. Идеи — не только мышление Духа, но суть сами Дух и Мышление.

Плотиновский Дух становится Бытием по преимуществу, Мышлением по преимуществу, Жизнью по преимуществу. Интеллигибель-

Генезис и структура плотиновской системы 331

342

Глава 12. АНТИЧНАЯ НАУКА В ЭПОХУ ИМПЕРИИ

Закат эллинистической науки

Мы видели, что магический период расцвета эллинистической науки был относительно кратким — около полутора веков.

145 год до н. э. — первый кризис Музея и Библиотеки. Птолемей Фискон оказался в удручающем контрасте с греческими интеллектуалами, и как верховный правитель, не сумев сломить сопротивление, он вынудил ученых покинуть Александрию. То был факт, знаменовавший раскол между египетским троном и интеллектуалами. Некогда великий альянс вступил в фазу декаданса, что неизбежным образом угнетающе повлияло на деятельность Музея и Библиотеки.

В 47 году до н. э. обозначился второй этап кризиса. Во время египетской кампании Цезаря была подожжена Библиотека, которая к тому времени имела около 700 ООО книг. И хотя многие из них были спасены, все же потери были тяжелейшими и невосполнимыми.

В 30 году до н. э. Октавиан завоевал Александрию, Египет стал римской провинцией. Понятно, что Александрия эпохи империи даже отдаленно несравнима с Александрией эллинистической эпохи. Новым центром становится Рим со своими интересами и своим духовным климатом. Римляне, будучи практиками, умели концентрироваться на конкретном, дающем результат немедленно. Им был чужд спекулятивно-теоретический дух, питавший великую греческую философию, а затем и великую эллинистическую науку.

Ясно, что новая эпоха была эпохой эпигонов, фигур второго плана, но не без заметных исключений в области астрономии — Птолемей в Александрии и медицины — Гален в Риме. Наследие этих двух великих людей образовало мост, соединивший античность с новым миром.

343

Птоломей и синтез античной астрономии

Жизнь и сочинения Птолемея

Птолемей из Птолемаиды (Верхний Египет) жил, возможно, в 100 — 170 годах н. э. Среди его многочисленных работ "Великое построение" (Megiste syntaxis) является суммой всех астрономических знаний античного мира, подобно "Элементам" Евклида в математике. "Великое построение" (Megiste syntaxis) было названо арабскими математиками "Альмагест" от прилагательного "мегистос" ("величайший", т. е. наиболее значительный трактат по астрономии). Арабы внесли некоторую деформацию в транслитерацию слова, присоединив артикль "аль".

Из других его работ следует указать такие: "Гипотезы о планетах", "География", "Гармония", "Оптика", "Четверокнижие". Эта последняя служила дополнением к "Альмагесту", имела большой успех в средние века и эпоху Возрождения, ибо в ней удачно сочетались научный дискурс, данные о влиянии звезд и предсказания.

Система Птолемея

В "Альмагесте" Птолемей занят уточнением картины знания, полученной от Аристотеля. Науки делятся на поэтические, практические и теоретические. Последние включают в себя физику, математику и теологию (метафизику). Птолемей убежден в явном превосходстве теоретических наук, математики в первую очередь. Теология имеет объект, слишком удаленный и в своей высоте отделенный от всего чувственного. Физика обращена к вещам, поскольку они — субъекты движения. Отсюда его предпочтение математике. "Только математика, — полагает Птолемей, — если подойти к ней со строгостью, дает прочное и определенное знание тем, кто его добивается, поскольку доказательство, как арифметическое, так и геометрическое, получается путями неопровержимыми". Она открывает также дорогу и к теологии, давая возможность корректно приблизиться "к активности неподвижного", а также понять чувственное и подвижное, смещение и порядок движения.

Астрономия, по Птолемею, имеет свое точное этическое и воспитательное значение. "Для тех, кто способен понять благородство действий и характера, эта наука как никакая другая сообщит понимание

344 Плотин и неоплатонизм

по принципу сходства, порядка, симметрии, отсутствия суетности; величественный ритм, что свойствен лишь божественному, усилит влюбленность в эту божественную красоту в том, кто, сделав ее привычкой, обретает красоту во внутреннем расположении души как свою природную суть". Войдя в теоретический план "Альмагеста", мы увидим следующую картину. Что касается мира и Земли, то: 1) мир (небо) сферичен и движется как сфера; 2) Земля также мыслится как сферообразная; 3) Земля расположена посредине мира, чтобы быть в центре; 4) что касается дистанции и величины, Земля покоится относительно сферы неподвижных звезд в положении точки; 5) Земля не выполняет никакого локального движения, т. е. она неподвижна.

Поскольку эти кардинальные тезисы геоцентрической системы продержались вплоть до коперниковской революции, необходимо снабдить их хотя бы кратко аргументами Птолемея.

1. То, что небо сферообразно, что оно вращается циклообразно, подтверждается практикой и опытом. От века люди единодушны в этом, наблюдая, как Солнце, Луна и другие звезды смещаются с востока на запад, описывая параллельные круги, с регулярностью и постоянством поднимаясь в одном месте и опускаясь в другом. Центр таких оборотов, в согласии с опытом, всегда один и тот же, он совпадает с Землей. Любое другое объяснение, другой тип движения не дает понимания наблюдаемых нами феноменов.

2. То, что Земля круглая, доказывается, к примеру, фактом, что Солнце, Луна, звезды не восходят и не заходят в одно и то же время для тех, кто находится в разных точках Земли, но сначала для обитателей восточных земель, потом для западных. Кроме того, мореплаватели, когда они направляются к горным хребтам или возвышенностям, откуда бы они ни шли, видят нарастающий подъем, как если бы море вздулось.

3. Если ошибочно говорить о Земле как центре Вселенной, многие феномены остаются необъяснимыми: "...если Земля не центр целого, наблюдаемый нами порядок смены дней и ночей нарушился бы. Более того, затмение Луны не могло бы наступить в позиции, диаметрально противоположной Солнцу, относительно всех прочих частей неба. Известно, что интерпозиция Земли между этими двумя светилами не диаметрально противоположна, но отделена на интервал ниже в полуокружность".

Птоломей и синтез античной астрономии 345

4. То, что Земля относительно сферы неподвижных звезд пространственно сравнима с точкой, доказывается, среди прочего, фактом, что с любого пункта Земли величины звезд и дистанции между ними наблюдатели фиксируют как равные.

5. Земля недвижна в центре, поскольку это точка, куда все тяжелые тела падают. Некоторые утверждают, что Земля вращается вокруг своей оси с запада на восток, за день описывая круг. Если бы это было так, то движение должно быть весьма стремительным, тогда все тела, что не имеют опоры на Земле, должны бы двигаться видимым образом в обратном направлении; кроме того, нельзя было бы видеть облака, идущие на восток, все бы металось и летело, исчезая из зоны видимости, а движение Земли обгоняло бы все со своей скоростью. А если допустить, что и воздух вместе с телами вращается, то в этом случае все казалось бы статичным, ничто ни переходило бы, ни возвращалось бы.

Небо состоит из эфира, оно по натуре сферично и неразрушимо. Движение вращательное эфирной концентрической сферы, на которой фиксированы звезды, дополнено движением Солнца, Луны и пяти других планет на основе объяснений Гиппарха с дополнениями. Остается необходимым объяснить все "феномены", прибегая к униформным и кругообразным движениям, как соответствующим природе божественных объектов. Два новых типа кругового движения таковы: 1) эксцентрические орбиты (где центр не совпадает с Землей); 2) эпициклические орбиты (с двумя вращающимися орбитами). Эпициклы, соотнесенные с эксцентрическими орбитами относительно Земли, сосчитанные подходящим образом, давали геометрическое объяснение всем феноменам, видимым отклонениям планет. Птолемей, таким образом, усовершенствовал объяснительные схемы Гиппарха. Движения планет обусловлены "витальной силой", которой они наделены от природы. Это разрешило традиционную проблему "двигателей" (еще от Аристотеля).

Остроумие и талант, с которыми Птолемей делал расчеты, играя в эпициклы и эксцентрики, обеспечили ему беспрецедентный успех в области астрономии, авторитет его никто не оспаривал 14 веков!

Элегантность его манеры соединять геометрический рационализм с доктриной влияния звезд на жизнь человека доступным образом переводила в термины математического языка присущую греческому духу глубокую веру в судьбу, что правит всем.

346 Плотин и неоплатонизм

Гален и синтез античной медицины

Жизнь и сочинения Галена

Гален родился в Пергаме около 129 года н. э., Здесь он начал свою учебу, а затем продолжил ее в Коринфе и Александрии. В 157 году вернулся в Пергам, где был какое-то время врачом гладиаторов. В 163 году Гален приехал в Рим, где пробыл около трех лет; а когда там началась эпидемия, то поспешил вернуться в Пергам. Затем в Смирне он слушал лекции медиоплатоника Альбина, от которого немало перенял.

В 168 году император Марк Аврелий пригласил Галена в Рим в качестве личного врача в его походах против германцев. Серия непредвиденных событий заставила императора вернуться в Рим, где Гален обосновался медиком при Коммоде, сыне императора. Как придворный врач (оставаясь им и после смерти Марка Аврелия), Гален посвящал все свое время исследованиям и составлению книг. Его слава была настолько грандиозна, что даже при его жизни то и дело появлялись фальсификации, подписанные его именем. Сам Гален рассказывал с нескрываемым удовольствием историю, коей был очевидцем, как однажды в лавке один образованный римлянин разоблачал книгопродавца; он кричал, что книга, которую тот хотел продать как галеновскую, написана таким скверным греческим, что она недостойна пера Галена. Умер Гален около 200 года.

Литературное наследие его безмерно, несколько тысяч страниц. Многие из них утрачены, но значительное их число сохранилось (около сотни названий). В каталог, отредактированный и названный самим Галеном "Мои книги", вошли: 1) сочинения терапевтические; 2) книги по теории прогнозирования; 3) комментарий к Гиппократу; 4) полемические работы против Эрасистрата; 5) книги, относящиеся к Асклепию; 6) работы, посвященные различным медицинским методам; 7) книги, используемые при доказательствах; 8) книги по философии морали; 9) книги по философии Платона; 10) книги, относящиеся к философии Аристотеля; 11) книги, касающиеся разногласий с философией стоиков; 12) работы по философии Эпикура; 13) книги об аргументах грамматических и риторических.

Среди наиболее значительных его работ назовем: "Анатомические процессы", "Полезность частей", "Естественные способности",

Гален и синтез античной медицины 347

353

СРЕДНЕВЕКОВЬЕ

354

Лекция в средневековом университете. Сверху: фрагмент саркофага XIV в. (Сьена, Университет). Снизу: барельеф скульптора Челлино XIV в., (Пистойя, Собор)

365

Часть 7. ДУХОВНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ БИБЛЕЙСКОГО ПОСЛАНИЯ

Истинно, истинно говорю вам: кто не родится заново, не сможет увидеть

Царства Божия. Евангелие от Иоанна

 

366

Моисей (фрагмент фрески Рафаэля "Диспут")

357

Глава 13. БИБЛИЯ И ЕЕ ПОСЛАНИЕ

Структура и значение Библии

Книги, составляющие Библию

Слово "Библия" происходит от греческого biblia, что означает "книги" (ед. число biblion), затем в латинском и современных языках закрепилась сокращенная транслитерация — "Библия". В действительности Библия — не одна книга, а собрание книг, каждая из которых имеет свое название и особую специфику. Все книги различны по объему, литературному стилю и композиции. Это "собрание собраний" книг, ибо некоторые из них, в свою очередь, содержат серию книг.

Книги Библии делятся на две группы: а) Ветхий Завет — составлен начиная с 1300-го и до 100 года до н. э.; впрочем, его первые книги имеют древнейшую устную традицию, б) книги Нового Завета восходят к I в. н. з. и посвящены новому посланию Христа.

Книги Ветхого Завета признаны Католической церковью каноническими, их надлежит принять верующему в качестве истины веры; всего 46 книг:

Этот канон был принят христианами в IV веке и санкционирован Трентским Собором. Протестанты принимают еврейский канон. Ев-

Исторические книги, или Пятикнижие Моисея, Тора, или Законы

1. Бытие

2. Исход

3. Левит

4. Числа

5. Второзаконие

6. Иисус Новин

7. Судьи Израилевы

8. Руфь

358 Библейское послание

Эти четыре книги носят общее название "Книга Царств"

9. Самуил, кн. I

10. Самуил, кн. II

11. Царства, кн. I

12. Царства, кн. II

 

13. Паралипоменон (Хроники) кн. I

14. Паралипоменон

Эти две книги называют еще "Ездра" I и II

15. Ездра

16. Неемия

 

17. Товит

18. Юдифь

19. Есфирь

20. Маккавеи, кн. I

21. Маккавеи, кн. II

Дидактические, или поэтические книги

22. Иова

23. Псалтирь

24. Притчи Соломона

25. Екклесиаст

26. Песнь песней

27. Премудрость

28. Екклесиастик

Пророческие книги, или 'Большие пророки"

29. Исаия

30. Иеремия

31. Плач Иеремии

32. Барух

33. Иезекииль

34. Даниил

Структура и значение Библии 359

Малые пророки" (по объему написанного)

35. Осия

36. Амос

37. Иоиль

38. Авдий

39. Ион

40. Михей

41. Наум

42. Аввакум

43. Софония

44. Аггей

45. Захария

46. Малахия

реи признают лишь 36 книг (с разделением на "Тору", "Пророки", "Книги"), исключая книги "Товит", "Юдифь", "Маккавейские", "Премудрость", "Екклесиастик", "Барух", т. е. книги, изначально известные или редактированные на греческом языке. Сегодня, однако, установлено, что это ограничение восходит к фарисеям Палестины, которые полагали, что после "Ездры" нельзя уже говорить о божественной инспирации, но другие еврейские общины некоторые из этих книг включали в канон. Действительно, открытия, сделанные в 1947 году в Кумране, явили свету множество книг, принадлежащих еврейской общине эпохи Христа, в том числе "Товит" и "Екклесиастик".

Книги Нового Завета, признаваемые каноническими, могут быть разделены следующим образом:

Ученые наших дней достаточно уверены в том, что "Послание к Евреям" не было написано Павлом, хотя автор и был очень близок Павлу по духу.

Четыре Евангелия и Деяния апостолов

1. Евангелие от Матфея

2. Евангелие от Марка

3. Евангелие от Луки

4. Евангелие от Иоанна

5. Деяния святых апостолов

360 Библейское послание

Корпус посланий святого Павла (или ему приписываемых)

6. Послание к Римлянам

7. Первое Послание к Коринфянам

8. Второе Послание к Коринфянам

9. Послание к Галатам

10. Послание к Ефесянам

11. Послание к Филиппийцам

12. Послание к Колоссянам

13. Первое Послание к Фессалоникийцам

14. Второе Послание к Фессалоникийцам

15. Первое послание к Тимофею

16. Второе послание к Тимофею

17. Послание к Титу

18. Послание к Филимону

19. Послание к Евреям

Семь посланий апостолов (или приписываемых апостолам)

20. Послание Иакова

21. Первое Послание Петра

22. Второе Послание Петра

23. Первое Послание Иоанна

24. Второе Послание Иоанна

25. Третье Послание Иоанна

26. Послание Иуды

Пророческое послание Иоанна Богослова

27. Апокалипсис

Тексты Библии составлены на трех языках: древнеезрейском (большая часть Ветхого Завета), небольшая часть на арамейском и греческом (некоторые тексты Ветхого и все — Нового Завета). Лишь Евангелие от Матфея, похоже, было составлено сначала на арамейском, а затем переведено на греческий.

Структура и значение Библии 361

381

Часть 8. ПАТРИСТИКА. Разработка библейского послания и философствование в вере

Никто не сможет пересечь море этого

века, если его не держит распятие.

Святой Августин

 

Ama et fac quod vis.

Люби и тогда делай, что хочешь.

Святой Августин


382

Глава 14. РАЗРАБОТКА БИБЛЕЙСКОГО ПОСЛАНИЯ В КУЛЬТУРНОМ АРЕАЛЕ ГРЕЧЕСКОГО ЯЗЫКА

Доктринальные и философские проблемы, связанные с Библией

Христос возвестил Свое послание, доверившись живому слову. По смерти его слово было записано. Записи появились начиная с середины I века н. э. С течением времени их становилось все больше, но лишь некоторые из них заслуживают доверия, имея необходимые гарантии. Так что первая задача — не столько собрать, сколько отобрать материалы, отделив документы аутентичные от неаутентичных, фальшивых. Первым таким собранием были, как представляется, Послания Павла различным христианским общинам, к которым постепенно прирастали другие документы. Впрочем, история формирования канона в знакомой нам композиции была многосложной и многотрудной трехвековой историей созревания критического сознания христиан, исключавшего из канона даже тексты, ставшие дорогими и привычными. В 367 году канон Нового Завета, как это следует из письма Афанасия, выступает как сложившийся. Однако и после этого появление так называемых священных текстов не иссякает. Корпус этих писаний стал называться апокрифами Нового Завета (по аналогии с апокрифами Ветхого Завета), т. е. сочинениями, не вошедшими в канон.

Что же касается Ветхого Завета, ясно, что христианин обязан его принимать. Категоричен в этом пункте Сам Христос: "Не верьте, что я пришел нарушить Закон и Пророков. Пока не прейдут небо и земля, ни на йоту не прейдет Закон, пока все не совершится. Кто, стало быть, нарушит хотя бы одну из этих заповедей, даже ничтожную, научая и других делать то же, будет почитаться ничтожнейшим в Царстве Небесном". Христос часто цитирует Ветхий Завет, придавая его максимам значение непререкаемой истинности и достоверности. Как же, в таком случае, совместить Ветхий Завет и Новый Завет и объяснить бросающуюся в глаза разницу между

Доктринальные и философские проблемы, связанные с Библией 383

ними? Гностики (о которых мы будем говорить позже) отвергали Ветхий Завет как создание иного Бога, чем Бог Нового Завета. Бог-судья казался им совсем непохожим на Бога любви. Особые сложности вызывал антропоморфный язык, что способствовало, в свою очередь, распространению аллегорических интерпретаций Ветхого Завета, начиная с Филона Александрийского. Различные уровни понимания библейских текстов создали пространство теологической, моральной и философской рефлексии. Кроме того, возникла настоятельная потребность защищаться от нападок противников (со стороны евреев, язычников, еретиков, гностиков), искажавших евангельское послание, отстаивать идентичность христианства на всех его уровнях. В этом затянувшемся на несколько веков процессе можно выделить три периода:

1) "апостольских отцов" I века, названных так потому, что они были связаны с духом учения апостолов, где нет еще философских проблем, есть лишь вопросы морали (Климент Римский, Игнатий из Антиохии, Поликарп из Смирны);

2) четырех отцов-апологетов, которые вели во II веке систематическую защиту христианства, причем часто среди противников оказывались философы. Тогда же началось использование философского инструментария для построения защиты;

3) наконец, период собственно Патристики с III века до начала средних веков, в которой философский элемент платоновского типа играл особо заметную роль. Стало быть, Отцами Церкви можно называть людей, внесших определенный вклад в доктринальное сооружение христианства, конструкции которого Церковь собирала и охраняла.

Очевидно, что основными интересами этих людей, в том числе и самых образованных из них, были религиозный и теологический. Философия выступала всегда интегралом веры.

Главными теологическими проблемами, связанными с важными философскими понятиями, были:

1) проблема Троичности;

2) проблема инкарнации;

3) отношения свободы и благодати;

4) отношения веры и разума.

1). Определенная формулировка догмы Троичности появляется лишь в 325 году на Никейском Соборе, где после долгих дискуссий

384 Патристика

Филон Александрийский 385

Иисуса Христа. Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил" (св.Благ.Иоан.1, 1-18).

В этом тексте, как на карте, присутствуют все существенные аспекты проблематики Логоса, начало которой было задано эллинистической мыслью.

Филон Александрийский

Предшественником Отцов Церкви можно считать Филона Александрийского. Иудей по происхождению он родился в Александрии между 15-м и 10 гг. до н. э., его акме пришлось на первую половину I века н. э. Среди многих его работ примечательна серия трактатов "Аллегорический комментарий к Пятикнижию", среди них наиболее интересны: "Сотворение мира", "Аллегории Законов", "Наследник Божественного", "Переселение Авраама", "Смена имен". Филон — и в этом его историческая заслуга — впервые попытался создать синтез греческой философии (среди источников, среди прочего, "Тимей" Платона) и библейской теологии. Филон воспользовался аллегорическим методом. Он утверждал, что Библия имеет а) не самый интересный и важный буквальный смысл и б) смещенный смысл, согласно которому библейские персонажи и события символизируют моральные, духовные и метафизические истины. Эти самые зашифрованные истины, обсуждаемые на разных уровнях, требуют особого состояния души для понимания (что не есть еще в подлинном смысле вдохновение). Аллегорическая интерпретация как метод прочтения Библии нашла поддержку среди Отцов Церкви и стала на долгие времена константой патристики.

В философию Филона вошли многие понятия, неведомые греческой мысли, начиная с понятия Творения, которому он впервые дал систематическую формулировку. Бог создал материю из ничего и лишь потом придал ей форму. Однако прежде физического мира Бог создал интеллигибельный космос в качестве идеальной модели, и этот интеллигибельный космос есть не что иное, как Логос, актуально формирующий мир. Так платоновские Идеи определенно стали мыслями Бога-Логоса.

Филон отличает Логос от Бога, делает его ипостасью, определяет даже как перворожденного Сына несотворенного Отца, "второго Бога". Иногда он даже говорит о нем как о действующей причине,

386 Патристика

390

Апологеты-греки и первая философская разработка христианства, проделанная катехизисной школой Александрии

Греческие апологеты II века: Аристид, Юстин, Тациан

Первая христианская апология, из числа дошедших до нас источников, открытых лишь в прошлом веке, принадлежит Марциану Аристиду (